Он подтягивает ремень своей экипировки и кивает. Можно выдохнуть и двигаться дальше, но внезапно я слышу странный звук. Тихий, словно тень, ползущая по стене. Металлический скрежет, слишком слабый, чтобы его можно было уловить сразу, но в этой тишине даже он кажется угрозой. Сердце в груди начинает биться быстрее, будто стремится пробиться сквозь броню жилета.
– Шон, слышишь? – шепчу я, едва шевеля губами.
– Ага, – кивает он и берет винтовку наизготовку. – Проверим?
Я колеблюсь всего на мгновение, но даже секунда промедления кажется вечностью. Я вспоминаю про Амару – её напряженный взгляд, когда она уходила… В груди становится тесно, но совсем не из-за дурацкого бронежилета. За считаные дни каждый из инициаров нашей группы стал мне по-своему дорог. Даже незаметная тихоня Юлин заняла кусочек моего сердца. Удивительно и отчасти парадоксально, ведь находясь в безопасности и комфорте на родном острове, я так и не смогла ни с кем по-настоящему сблизиться. Откуда вдруг во мне проснулся этот командный дух, которого я никогда ранее за собой не замечала?
– Проверим, – соглашаюсь с Шоном, глядя сквозь визоры в его светло-серые глаза.
– Идем, Ари, – сократив мое имя, поторапливает Ховард.
Мы осторожно приближаемся к источнику шума, двигаясь медленно, будто даже дыхание может выдать наше присутствие. В темноте я различаю очертания громоздкой военной техники, но наши настороженные взгляды устремлены на угол ангара, где, возможно, скрывается угроза. Но, когда мы оказываемся достаточно близко, понимаем, что это всего лишь кусок металла, который сорвался с креплений и теперь колеблется от ветра, создавая скрежещущий звук.
С облегчением выдыхаю, напряжение отступает, но не исчезает полностью. Я оглядываюсь, встречая взгляд Шона. Он кивает, давая понять, что готов двигаться дальше.
– Все чисто, продолжаем, – шепчу я в рацию и возвращаю её на место.
Продолжаем патрулирование. Тени от наших фигур скользят по стенам, разбегаются и пугают, заставляя вздрагивать и задерживать дыхание. Я ловлю себя на том, что считала шаги – десять шагов, пятнадцать, тридцать… Каждая минута кажется вечностью, время растягивается, безмолвный, липкий страх сковывает мышцы.
Медленно продвигаясь вдоль ангара, я в который раз ощупываю пальцами снаряжение, проверяя, все ли на месте. Мой бронежилет уже стал частью моего тела, и сейчас я даже не чувствую его вес. Шлем тоже тяжелый, но к нему я почти привыкла.
– Ариадна, – голос Кассандры сбивает меня с мысли. Она идёт рядом, неотрывно глядя по сторонам, как будто готовится к чему-то. – Что, если… – она замолкает, сглатывая, – если мы… встретим то, что встретила Амара?
– С ней все в порядке. Уверена, когда мы вернемся, она будет ждать нас в бараке, – твердо произношу я, крепче сжимая винтовку, и оглядываюсь на Кассандру. В ее распахнутых карих глазах читается неприкрытый страх. Черт, Кэс не просто боится – она почти в панике, только хорошо это скрывает. Мне тоже дьявольски страшно, но я не имею права это показывать. – Мы ничего и никого не встретим, – продолжаю я, стараясь говорить максимально уверенно. – Это патрулирование. Простая проверка. Мы сделаем всё, как положено, и вернемся. Вместе.
– Надеюсь, – бормочет она, и я отворачиваюсь, силясь не позволить её сомнениям поселиться в моей голове.
Сектор D остался позади, и вместо массивных ангаров нас окружает дикая природа – плотные постройки из железа и бетона внезапно сменяются лесными зарослями. Шум ветра в кронах деревьев перекрывает шорох наших шагов, влажная земля проминается под тяжелыми подошвами. Темнота здесь кажется гуще, будто лес впитывает в себя свет фонарей, оставляя нас в полумраке, а деревья выступают вокруг, словно молчаливые стражи, прячущие что-то в своих тенях.
Мои мысли полностью сосредоточены на маршруте, держу выданный Эвансом план местности в голове и внимательно слежу за каждым членом группы. Кассандра идет рядом, свет её фонаря быстро скользит по могучим стволам и почти полностью опавшей листве. Мы в основном молчим, переговариваясь только короткими фразами и исключительно по делу. Когда начинаешь работать в условиях патрулирования, словно становишься частью одного большого механизма. Все твои чувства – часть этой конструкции, и каждый член команды – ещё одна шестеренка, от которой зависит вся система. Но мысли постоянно возвращаются к тому, что что-то идет не так. Происходит ли это от усталости или интуиция пытается мне что-то сказать?
Лес живёт своей жизнью: то где-то шуршит ветка, то в кустах мелькнет неясная тень. В этой глухой тишине каждый звук кажется угрозой, каждый вздох напоминает о неизвестности впереди. Я сжимаю винтовку крепче, чувствуя, как холод пробирается сквозь перчатки и проникает под бронежилет.
– Ариадна, подожди, – внезапно окликает меня Кассандра. Она останавливается, опускает фонарь к земле и наклоняется. – Что это?
