В лесу наступает тишина. Никто не произносит ни звука. Время как будто остановилось. Я не верю, что всё закончилось. Все смотрят на лежащее на земле тело шершня, ожидая, что он может снова подняться. Но тварь мертва.
– Он мёртв? – голос Дилана доносится откуда-то сзади. Он осторожно подходит ближе, держа оружие наготове, способный выстрелить, если шершень вдруг снова оживёт.
Харпер тяжело дышит, осматривая тело твари. На его броне видны следы когтей, но сам майор цел. Он медленно подходит к поверженному мутанту, его шаги тяжёлые, но уверенные.
– Мёртв, – произносит Харпер тихо, скорее себе, чем кому-либо ещё.
Мои руки трясутся. Сердце рвется из груди, адреналин ещё пульсирует в жилах, но ощущение облегчения медленно начинает заполнять сознание. Всё закончилось. Мы пережили этот кошмар, но потеряли многих… Почему, черт возьми? Кто за это ответит?
– Откуда он здесь? – сипло спрашиваю я, сделав пару шагов в направлении майора.
Харпер резко оборачивается ко мне, мощная фигура в тяжёлой броне выглядит угрожающе. За тёмным визором шлема я не могу прочесть выражение лица, но его тон не оставляет места для сомнений.
– Заткнись, – грубо бросает он, его голос звучит холодно и безапелляционно. – Сейчас не время для вопросов. Все на базу. В медкорпус. Нужно убедиться, что никто не заражён.
Я невольно отшатываюсь от его резкости, стиснув зубы, чтобы не возразить. Внутри меня всё бурлит от противоречивых эмоций: страх, злость, вопросы, на которые я так хочу получить ответы. Но сейчас, похоже, никто не собирается ничего объяснять.
Харпер кивает Эвансу, который уже подзывает остальных бойцов. Все молча перегруппировываются, готовясь к отходу, но атмосфера наэлектризована до предела. Солдаты идут цепочкой, по бокам держат наготове автоматы. Никто не произносит ни слова – только тяжелое дыхание и шаги, отдающиеся эхом в ночной тишине леса.
Я чувствую, как холодный ветер пробирается сквозь броню, словно сама природа пытается предупредить, что здесь творится что-то по-настоящему неправильное. Шершень на острове… Это разрушает всё, во что мы верили.
Мы движемся обратным маршрутом, напряжение буквально витает в воздухе. Харпер, как и Эванс, не проронил ни слова с того момента, как приказал всем отходить. Их молчание гнетёт сильнее, чем любые угрозы. Ноги кажутся неподъёмными, нервная дрожь волнами пробегает по телу. Я не могу выбросить из головы шершня. Его рёв, его силу – все казалось таким нереальным, но шершень был настоящим. Я пытаюсь успокоить дыхание, но каждая мысль упорно возвращает к недавним ужасам. Как эта тварь обошла защитную систему Полигона?
Когда мы приближаемся к сектору D, рядом с одним из мрачных ангаров внезапно появляются три фигуры. Я сразу узнаю Теону, Финна и Юлин. Они резко останавливаются, изумлённо уставившись на нашу колонну. Их лица скрыты под шлемами, но даже через защиту ощущается их замешательство.
– Что случилось? – Теона спешно направляется к нам, её голос дрожит от волнения. – Связь пропала, потом свет погас… Мы слышали крики и выстрелы. – Она бросает встревоженный взгляд на Шона, который придерживает меня за плечо, как будто боится, что я вот-вот потеряю сознание.
Финн и Юлин идут позади Теоны, настороженно оглядывая нас. Наверняка они видят кровь на броне солдат, и, хотя не могут разглядеть наших лиц за визорами, очевидно, что всё очень серьёзно.
– Ничего не спрашивай, Теа, – тихо произносит Шон, его голос звучит глухо, будто он старается не сорваться. – Мы пережили… это… Как только доберёмся до базы, объясню.
– Какого черта вы сошли с маршрута? – резко рявкает Харпер. – У вас был приказ командира – обойти периметр и вернуться на исходную позицию.
– Мы потеряли связь со второй группой и решили проверить, а потом вырубилось освещение, – прикрыв собой Юлин, твердым голосом объясняет Финн.
– У нас пропал передатчик, – встревает Кассандра, с потрохами выдавая наш косяк с потерей критически важного оборудования. Но этого бы не случилось, снаряди они нас, как положено, а не каким-то переносным старьем.
– Замолкли все! – грубо обрывает Харпер. – Вы идете с нами, – он тычет пальцем в перепуганную троицу. – В медкорпус, – его тон не оставляет места для сомнений. Это не просьба – это приказ, и обсуждению он не подлежит.
Финн, Теона и Юлин растерянно переглядываются, но молча начинают двигаться за нами, располагаясь в общем строю.
Двери госпиталя открываются с протяжным звуком, и нам подают сигнал следовать внутрь. Мы направляемся в стерильный коридор, где нас уже ждут медики в защитных костюмах. Их лица скрыты за прозрачными масками со специальными фильтрами, и они выглядят не менее устрашающе, чем особь шерня. Всё вокруг залито ярким светом, блестящие стены и полы заставляют ощущать себя словно на операционном столе, где каждое действие отслеживается под микроскопом.
– Сейчас вы пройдете первую стадию очистки, – сообщает один из врачей.
