— Хайль Гитлер! — как всегда, оглушительно громко крикнул полковник.
— Хайль Гитлер, — сидя за столом, тихо отозвался Канарис и указал рукой Штольцу на мягкий стул напротив стола.
Полковник, удобно устроившись, подался вперед и произнес:
— Господин адмирал, у меня все готово, — он кивнул на коричневую кожаную папку, которую положил на стол перед собой. — Здесь собраны досье на каждого кандидата во вторую группу под кодовым названием «Z» для отправки на советский полигон в автономную республику Коми.
— Отлично, дайте-ка я взгляну, кого вы там отобрали, Штольц, — произнес адмирал.
Полковник достал из папки бумаги и, привстав со стула, подал их Канарису.
— Как мы и говорили с вами, господин адмирал, в группу войдет фельдфебель плюс трое вернувшихся с ним солдат полка «Бранденбург-800», ну а остальные — все офицеры, являющиеся специалистами по диверсионным операциям в тылу врага. Возглавит группу майор Вальтер Раубех, это один из лучших офицеров Абвера.
— Вы, я вижу, неплохо поработали, Штольц, — заметил Канарис, бегло пролистав пачку бумаг.
Адмирал погрузился в изучение личных дел диверсантов. Такова уж была у него привычка: сначала просматривать материалы, а затем детально их изучать. Зная об этом, Штольц набрался терпения и застыл в ожидании. Примерно через час Канарис оторвался от работы и заметил:
— Вальтер Раубех в 41-м воевал на Восточном фронте, награжден боевыми наградами за личную храбрость, затем попал к нам, провел двенадцать успешных операций в глубоком тылу врага.
— У вас, господин адмирал, есть какие-то сомнения касательно майора Раубеха? — едва скрывая удивление, спросил Штольц.
— Как раз по Раубеху у меня вопросов нет, полковник.
— А в чем дело? — насторожился Штольц.
— В досье сказано, что брат Раубеха Дитрих геройски погиб в Сталинграде, и все, больше ни слова. Я даю вам, Штольц, ровно час на то, чтобы вы узнали, как именно погиб брат майора Раубеха. Лишь после этого я приму решение относительно назначения Раубеха командиром группы «Z». Вам все понятно?
— Да, господин адмирал.
— Выполняйте! Я буду вас ждать, — небрежно обронил Канарис.
Штольц поднялся и поспешно покинул кабинет адмирала. Идя по коридору, полковник недоумевал: «Зачем шефу Абвера знать, как погиб в Сталинграде брат майора Раубеха? Какое это может иметь отношение к делу? Если в досье офицера Абвера написано, что его брат геройски погиб в Сталинграде, значит, так оно и есть. Ведь каждая буква, каждый малозначительный факт, занесенный в личное дело офицера контрразведки, проверяется и перепроверяется не один раз. Зачем тратить время на такой пустяк? — удивлялся Штольц. — У начальства свои причуды. Видимо, у адмирала много свободного времени». Однако ничего не поделаешь, задача поставлена, и он, как человек военный, должен выполнить ее точно и в срок.
Штольц зашел в свой кабинет, вызвал по внутренней связи двух подчиненных и поставил им задачу. Ровно через час полковник снова вошел в кабинет адмирала Канариса с серой папкой в руках, в которой лежал один лист.
— Садитесь, Штольц. Перейдем сразу к делу. Что вы там нарыли? — поинтересовался Канарис, поправив правой ладонью волосы.
Полковник раскрыл папку и прочитал вслух:
— Двадцатилетний солдат Дитрих Раубех геройски погиб семнадцатого октября 1942 года в Сталинграде, — Штольц поднял голову и посмотрел на Канариса. — Геройски погиб — это, как вы понимаете, господин адмирал, формулировка для родственников. А дело обстояло так, — полковник снова погрузился в чтение: — Дитрих Раубех с группой разведчиков попал под сильнейший минометный обстрел русских. Трое разведчиков видели, как мина разорвалась рядом с Дитрихом Раубехом, а затем его засыпало осколками рухнувшей кирпичной стены. Все трое абсолютно уверены в том, что Дитрих погиб, — заключил Штольц.
Канарис на минуту задумался, а потом изрек:
— Значит, погиб. Хорошо, я утверждаю майора Вальтера Раубеха командиром группы. С этим мы разобрались.
Канарис встал с кресла и прошелся по кабинету. Он напряженно о чем-то думал. «Ну что еще не устраивает шефа?» — стараясь выглядеть абсолютно спокойным, подумал Штольц.
Адмирал походил несколько минут по кабинету, а затем остановился перед полковником и сказал:
— Фельдфебеля и еще троих, что были вместе с ним, не посылать на задание на русский полигон! Не вижу в этом никакого смысла. Они набросали по памяти карту местности, где расположен полигон, обозначили слабоохраняемое место, с них достаточно. К тому же у нас в тех краях действует хорошо обученный агент, прекрасно знающий местность. Свяжитесь с ним, пусть он сопровождает повсюду группу. А вместо четверки, так сказать, выбывших, усильте группу четырьмя лучшими офицерами. Группа должна представлять собой единый монолит и выполнить поставленную задачу любой ценой. Вы слышите, Штольц, любой!
— Я понимаю вас, господин адмирал, — вставил полковник, но лучше бы он промолчал.
