– Я не заметил. Меня слегка отвлекло то, что ты была бледная и без сознания.
Эдалин прикрыла рот рукой и отвела взгляд.
Грейди кашлянул.
– Не сомневаюсь, «Черный лебедь» не хотел, чтобы за ними вернулись. И готов поспорить на что угодно, что они все равно там больше не появятся, учитывая, что их обнаружила вторая группировка. Кстати, как они вас нашли? Может, следовали за вами?
– На чем? – спросила Софи. – Мы летели.
– А могли бы добраться и другим способом, – перебил Бронте, – что было бы безопасней, чем лететь на аликорне и калечить ее!
Софи опустила взгляд. Если бы она знала, то придумала бы что-нибудь другое. Но… «Черный лебедь» сказал лететь на Силвени. Это была их идея, не ее.
«Может, этого они и хотели», – прошептал червячок сомнений, но Софи его удушила. Она больше не будет сомневаться в «Черном лебеде». Они ее вылечили. Они не убивали Джоли. Они даже пришли на помощь, когда на них напали. Несмотря на сбивающие с толку методы, они были на стороне добра.
Старейшина Эмери помассировал виски, и Софи могла лишь представить, насколько болит голова от яростных споров старейшин, обсуждающих ситуацию.
– Полагаю, принимать решение слишком рано, – наконец произнес он, вскидывая руки. – Было бы глупо выносить наказание до того, как станет ясна тяжесть травм аликорна. Я предлагаю вновь собраться завтра, после того, как о ранах мисс Фостер позаботятся, а Силвени очнется.
Остальные старейшины согласно забормотали.
Бронте закатил глаза.
– Когда конкретно мисс Фостер сможет наконец-то принять лекарства?
Элвин сделал шаг вперед.
– Завтра после наступления сумерек, не раньше.
– Значит, вернемся на закате, – Бронте поднял проводник, показывая, что вопрос решен.
– Стойте! – воскликнула Софи, оборачиваясь к старейшине Эмери. – Мне понадобится еще несколько часов.
– Зачем? – требовательно поинтересовался Бронте.
– Мне нужно в Эверглен, – они могли отправить ее в Изгнание, не дав возможности вылечить Алдена, и она не могла так рисковать. Она понятия не имела, сможет ли она спасти хоть часть его сознания, но она просто не могла не попробовать.
– Вы и правда считаете, что сможете излечить его ра-зум? – тихо спросил Кенрик.
– Если верить «Черному лебедю», то для этого меня и создали.
– Невероятно, – выдохнул старейшина Терик.
– Скорее, это невероятно все усложняет, – фыркнул Бронте, и Софи пожалела, что не может в него чем-нибудь кинуть. Вот уж он способен во всем отыскать проблему.
– О чем ты, Бронте? – спросил Кенрик.
– О том, что мы столько лет жили, подразумевая, что вылечить разрушенный разум невозможно, что никогда не обсуждали, нужно ли его лечить.
– Ты хочешь оставить Алдена безумцем?
– Нет, – тихо признал он. – Его возвращение невероятно пойдет нам на руку. Но что делать дальше? Как решать, кого лечить, а кого – нет?
– Как насчет невиновных – Прентиса, например? – предложила Софи.
– А был ли он невиновным? – возразил Бронте. – Какая бы цель перед ним ни стояла, он все равно нарушил наши законы. Достоин ли он прощения?
– Да, – ответила Софи, ожидая, что остальные к ней присоединятся. Но старейшины молчали.
– Ладно, а как насчет Бранта? – попыталась Софи. Грейди с Эдалин судорожно вздохнули, будто даже не задумывались об этом. – Его разум разрушился случайно.
– Я бы все равно побоялся, что прецедент поставит нас на скользкий путь.
– Так что ты хочешь сказать? – спросил его старейшина Эмери.
– Только то, что, раз существует такая способность, ее нужно регламентировать и утвердить – как и сами взломы памяти. Перед каждым использованием необходимо будет тщательно все обсуждать, чтобы прийти к единогласному мнению.
– К единогласному? – переспросил Терик. – Ты же понимаешь, как редко мы к нему приходим?
– Поэтому оно и необходимо.
Они начали спорить, и к ним присоединились остальные – кто-то вносил новые предложения, кто-то присоединялся к другим. Софи пыталась следить за разговором, но он становился слишком запутанным, а у нее так болело все тело, и она так устала, что в итоге просто подняла руки и воскликнула:
– Прошу прощения!
Все повернулись к ней, и во рту пересохло. Она кашлянула.
– Простите. Просто… Может, сначала выясним, получился ли у меня вообще что-нибудь, а потом начнем придумывать кучу правил? И это же моя способность – разве я не имею права голоса относительно того, когда буду ее использовать, а когда – нет?
– «Да» на твой первый вопрос, – признал Бронте. – И «нет» – на второй.
Софи хотела было поспорить, но заметила, как старейшина Терик качает головой, и решила воздержаться.
Старейшина Эмери вновь потер виски.
– Перед тем как обсуждать сложность положения вещей, нам явно нужно изучить границы возможного. Предлагаю встретиться в Эверглене через час после заката и посмотреть, как пойдут дела. И исходя из этого можно будет продолжить дискуссию.
Остальные согласились, и Грейди пообещал уладить все с Вакерами. Старейшины исчезли, и только тогда Софи поняла, что согласилась попытаться впервые вылечить чей-то разум на глазах у толпы.
– Мне же тоже можно прийти, да? – спросил Киф.
– Разумеется, – заверил Грейди, и Софи выдохнула с облегчением.
