– Молодец, – сказал он, отпуская ее. – Если начнут всплывать подобные мысли, избавляйся от них сразу же, слышишь? Вина коварна. Она медленно накапливается и постепенно ломает тебя. Бьюсь об заклад, Алден был на грани срыва с момента, как узнал, что «Черный лебедь» был на нашей стороне.
– В этом тоже я виновата, – прошептала она.
По сути, она была виновата вообще во всем. Прентис скрывал ее.
– Если мы тут ищем виновного, то я тоже виноват, – пробормотал Элвин. – Я должен был заметить, что происходит, и помочь.
Тирган покачал головой.
– Помутненный рассудок – не физическая болезнь. Ты бы ничего не сделал. А теперь послушайте меня оба. Только Алден мог себе помочь. Но он все запустил. Вот поэтому вы и обязаны перестать себя винить – поняли?
Они закивали, но Софи слушала лишь наполовину, погрузившись в воспоминания из Комнаты упущенных шансов.
Тогда у Алдена тоже болела голова – он тоже сорвался?
В тот раз они говорили о Прентисе, точно так же, как на церемонии о Вайли. И все же он справился и пришел в себя.
Так почему же сын Прентиса повлиял куда сильнее?
И повлиял ли?
Или Алден выкарабкался, потому что она как-то ему помогла?
А если помогла, то не сможет ли повторить?
Она отстранилась от Тиргана, подошла к Алдену и, пытаясь сделать вид, что просто прощается с ним, сосредоточилась. Она знала, что сказал бы Тирган, но ей нужно было убедиться, нужно было рискнуть, нужно было попробовать. Она была у Алдена в долгу за все, что он для нее сделал.
Когда разум прояснился настолько, насколько было возможно, она прижала пальцы к вискам Алдена и проникла в его сознание.
В этот раз разрозненные воспоминания были еще острее. В темном водовороте кружили кинжалы, иглы и льдинки – крошечные осколки лиц и мест, уже переплетающиеся в мир кошмаров, подобный разуму Прентиса. Она постаралась пробраться мимо них, но чем дальше она заходила, тем сильнее тьма сжималась вокруг нее ледяными руками, сдавливая, истощая силы и затягивая глубже.
Она боролась, вновь и вновь произнося имя Алдена, и пыталась отыскать в хаосе хоть что-нибудь – что угодно. Нить тепла. Проблеск света. Что-нибудь, за что можно ухватиться и вытянуть Алдена обратно. Но вокруг были лишь ледяные осколки, и, когда она начала погружаться глубже, то поняла – если не вырвется, то ее поглотит безумие, как и в случае с Прентисом, и кто знает, сможет ли она выбраться.
Собравшись с силами, она рывком высвободила разум и повалилась прямо в чьи-то руки.
– Ничего глупее ты в жизни не делала! – крикнул Тирган, и Софи с удивлением осознала, что это он ее обнимает. – Ты чем думала?
– Простите, – ее слова приглушила ткань его туники. – Мне надо было убедиться, что я не смогу помочь. Есть ли хоть малейший шанс…
Тирган вздохнул и отпустил ее – и тут же ее схватил Элвин. Заставив ее повернуться, он создал перед ее лицом синюю сферу.
Свет ударил в глаза, и Софи скривилась от головной боли.
– На вид ты в порядке, – сказал Элвин, создавая шары других цветов. – Но, как мы выяснили, я не вижу ментальных повреждений и стресса, так что кто знает?
– Только Софи, – тихо ответил Тирган. – Как себя чувствуешь?
Опустошение, усталость, злость, страх. Что ни выбери – все подойдет.
Но ответила она лишь: «Нормально».
– Тогда тебе крайне повезло. У меня едва получилось высвободиться, а я провел в его разуме всего секунду.
– А я сколько?
– Минимум минуту. Я уже и не знал, вернешься ли ты.
– Ну… вернулась.
– И больше пытаться не будешь, поняла? Поклянись, Софи.
– Все равно не сработало.
– Неважно, клянись.
– Я думала, что сработает.
– Софи!
– Ладно! Клянусь. Просто… я не понимаю. Почему у меня получается вернуть потерянный разум, но не разрушенный?
– Потому что потерянный и разрушенный – разные…
– Да, знаю, – если ей еще раз об этом скажут, она не выдержит. – Наверное… Я просто думала, что может получиться. Я способна на невероятные вещи. Так почему бы и нет?
Все остальное по сравнению с этим было бессмыслицей.
На глаза навернулись слезы, и она подавила чувство вины, вспомнив предупреждение Тиргана.
И если задуматься…
– А нельзя обернуть все вспять? Например, если Алден перестанет винить себя за случившееся с Прентисом – если мы как-нибудь его убедим, что он не виноват, – он придет в себя?
Тирган вздохнул.
– Он больше не в состоянии мыслить логически.
– Но если у нас как-нибудь получится?
– Ты сама видела, насколько его разум разрушен.
Но он не был пуст. В нем оставались мысли. А в разуме Прентиса их было еще больше. Он мог думать и общаться.
А раз мог он, несмотря на прошедшие годы, то, может, и Алден тоже…
Вспыхнула новая искра надежды, разгораясь в сердце и заструившись по венам.
Может, Алден еще сможет вернуться.
Если у нее получится доказать ему, что он ни в чем не виноват, то оставшиеся крохи сознания смогут пробиться назад.
Она не знала, возможно ли такое, но попытаться была обязана.
И на ум приходило то, что точно прогнало бы чувство вины Алдена.
Если Грейди был прав насчет «Черного лебедя».
Софи никогда бы не подумала, что захочет стать созданием банды убийц – но сейчас она мечтала об этом, как ни о чем в жизни.
