Тут самое время появиться коммунистам и врагам. Коммунисты говорят почти исключительно о «героизме» строительства «нового рудника» и о борьбе с врагами. Один из партруководителей вспоминает, как приехал на рудник бороться с «прорывом», «за промфинплан» и «с классовым врагом»: «Ни в одном цехе рудника классовый враг не поработал так много, как на обогатительной фабрике. (…] При первом осмотре фабрики с непривычки даже трудно было разобраться в путаной цепи аппаратов и механизмов. Одна из секций, форсируемая к пуску, была похожа на коробку со спичками – ее загромождало столько деревянных конструкций, что не пролезешь. Вредители, рвачи и бездельники за время постройки фабрики сделали все, чтобы сорвать возможность нормальной эксплоатации ее. […] Стали пробовать работу фабрики. То и дело происходили аварии, остановки, поломки. Казалось, что мы имеем дело со старыми изношенными агрегатами, а на самом деле они только вступали в строй. Сказывался результат преступной «работы» людей, которые проектировали, строили и монтировали фабрики. Работали по колено в грязи. Работать было неприятно и тяжело» (С. 395–396).
Как и положено, коммунисты рассказывают о «классовой борьбе на руднике». Они «ломают положение», побеждая врагов в ходе «чистки», которая «подытожила и перестройку людей. Она оформила в сознании каждого рабочего рудника, что всякий подрядчик, какой бы он ни прикрывался личиной, – не товарищ ему, а классовый враг. Понимание этого постепенно накапливалось у лучших горняков Высокогорского рудника. Чистка это особенно отчетливо подчеркнула. Надо было видеть ярость и ненависть, с какими горняки разоблачали кулацкую агентуру в партийной организации – оппортунистов, двурушников, чужаков, мошенников. Вот где оживились картины героической высокогорской истории» (С. 424).
Об одном из таких собраний рассказывает другой партиец:
«Задавали тут еще вопросы ему. Он стушевывается, не может ответить. Начал очки свои передвигать с места на место: снимет – наденет, снимет – наденет… И пошло и пошло…
Сам себя разоблачил до конца. Оказалось, что он был руководителем вятской группы троцкистов и по заданиям Бакаева проводил там их работу.
Тут же на пленуме был разоблачен и еще один троцкист…
Кончился пленум с большим подъемом. Все дали себе зарок еще зорче вглядываться в свои собственные ряды. После пленума мы здорово повысили классовую бдительность на Высокой» (С. 422).
Согласно соцреалистической схеме, на сцене появляется и жертва. Здесь в центре оказывается убийство одного из участников книги рабкора Быкова. Перед нами уникальный случай, когда первое издание книги входит в сюжет второго издания. Быков – перековавшийся хулиган, который научился грамоте, стал рабкором и принялся разоблачать «бандитов», которые, как выяснилось, терроризировали весь поселок (до этого ни о каких бандитах не сообщалось, и было известно только, что наступила вполне «счастливая жизнь»).
Любопытно: Быков очень любил кино и в нем больше всего «сильные драмы»: «Вот Мустафу («Путевку в жизнь») четыре раза смотрел. Прямо дрожишь, неловко делается. Ведь я все это на себе перенес» (С. 446). Оказалось, не все: «Путевка в жизнь» – фильм о жертве в «классовой борьбе», и именно эту роль суждено было сыграть Быкову. О своем «росте» он рассказывал: «Есть у нас радио, а книги я в библиотеке беру. Когда остаешься вечером дома, читаешь или пишешь чего‑нибудь. «Детство» Горького недавно прочел, мне шибко понравилось. Как стегали его, как его ненавидели, как он сам с ребятишками камнями кидался. Еще я люблю журнал «Хочу все знать». Где только чего обнаружат, где чего строится – там все есть. Хороший журнал» (С. 447).
Быков был избран в горсовет, где занимался контролем финотдела. Там он выявлял неплательщиков налогов, кого‑то изобличил в бандитизме и спекуляции, работая в «группе содействия прокуратуре». Из его рассказа: «Узнал, что работает целая банда – воруют коров, грабят людей. Написал я секретную корреспонденцию в «Тагильский рабочий» и для областных и районных органов ОГПУ, прокуратуры, угрозыска. Я там все обсказал» (С. 443). В результате его доносов финорганы конфисковали у кого дом, у кого домашний скот, у кого все имущество и т. д. Однако в горсовете оказался осведомитель шайки. Быкову угрожали наганом, ножом, бросали камни в окно. Он многократно заявлял: «Я добьюсь, что Мокровых («семья бандитов». –
