Политический строй всегда является производной от уровня и возможностей экономического развития общества. Демократия может существовать только при наличии необходимых и достаточных факторов производства, и прежде всего Капитала. Без Капитала, без благоприятных условий его накопления, государство может сохранять свою стабильность только в виде теократической мобилизационной структуры, принудительными мерами извлекающими необходимый Капитал для своего существования, опираясь на «абсолютизацию» религиозных, идеологических или националистических ценностей.
<p>Национал-большевизм</p>Тактика национал-большевизма столь же осмысленна, сколь ясна и внутренне цельна его идеология.
Н. Устрялов[333]Вопрос получения Капитала становился для России вопросом жизни и смерти. Для разрешения этой проблемы предлагалось три основные пути:
Первым был либеральный, его еще в 1918 г. предложил один из лидеров либеральной деловой среды и февральской революции А. Бубликов, который приходил к выводу, что «вне помощи какого-то иностранного капитала для России спасения нет»[334]. Единственный «здоровый» способ получения необходимого капитала А. Бубликов находил в немедленной продаже союзникам «всего имущества России, которое только может быть ею продано, как то банков, фабрик, заводов, залежей ископаемых, земель, поддающихся ирригации, лесов. Этим способом Россия на чисто коммерческих, а следовательно, здоровых и прочных основаниях получит валюту…»[335].
Правда полученная валюта большей частью должна была сразу уйти к тем же союзникам, на покрытие внешнего долга России. В виду падения курса рубля российские активы достались бы иностранным покупателям за бесценок, (даже по курсу сентября-октября 1917 г. в 2–3 раза, а начала 1918 г. в 4–5 раз дешевле), чем до войны[336]. «Если считать рубль обесцененным наполовину, – отмечал этот факт З. Каценеленбаум в начале осени 1917 г., – то долг, по которому нам придется платить в иностранной валюте, надо оценивать в 24 млрд рублей»[337].
Стоимость внешнего долга России, по текущему курсу конца 1917 – начала 1918 гг., в 2–3 раза превышала: величину капиталов вложенных во всю русскую промышленность и торговлю, в акционерной форме (5 млрд. руб.) + стоимость основных капиталов всех русских банков вместе взятых (1 млрд. руб.) + стоимость всей русской железнодорожной сети (9 млрд. рублей)[338].
То, что вырученных от распродажи всего материального национального богатства страны средств, даже при абсолютной честности и пуританском аскетизме правящих и деловых классов России, на восстановление и развитие все равно не хватит, понимал и сам А. Бубликов, и поэтому предлагал продавать даром не только национальные активы, но и труд: после войны «безработица неизбежна колоссальная… и понижение цен на рабочие руки…», что создает условия для привлечения иностранного капитала. «Я уже слышу, – восклицал Бубликов, – возражение, так значит распродажа России иностранцам? – Пора бы в двадцатом столетии бросить это затасканное словечко из ультранационалистического лексикона»[339]. Однако либеральный план «спасения России», из-за большевиков, тогда реализовать не удалось…
Второй план основывался на традиционном для России аграрном пути развития, и он успешно зарекомендовал себя во время Новой экономической политики (НЭПа): «в 1927 году мы имеем, – подводил ее итоги, И. Кондурушкин, – 1) восстановленную промышленность с довоенным размером производства; 2) восстановленный транспорт, работающий без перебоя; 3) твердую валюту; восстановленный и организованный рабочий класс (на 300 тысяч больше, чем в 1922 году)… 5) восстановленную посевную площадь и сельское хозяйство»[340].
