И один случай, и другой свидетельствуют о безупречном поведение империи в отношении подчиненного и включенного в ее состав народа.
Но по мере разложения янычарского корпуса (точнее, его трансформации по пути к всевластию) турецкая власть вела себя все хуже и хуже. Паши обзаводились детьми и всячески стремились обогатиться за счет, разумеется, населения своих вилайетов и пашалыков, а подданные (сначала христиане, а затем и мусульмане-не турки) начинали все больше раздражаться и желать независимости от столь «милой» империи.
В свою очередь, на усиление янычарского корпуса и центробежные тенденции в провинциях Стамбул ответил вестернизацией. Турки начали учиться все делать на европейский манер, становясь все более западной и все менее мусульманской страной. Процесс вестернизации шел полтора столетия, и сегодня Турция — уже не страна исламского мира, а самая провинциальная, заштатная страна Запада. Кстати, турки начали молиться в храме Святой Софии как в мечети сразу после ее захвата в 1453 году, однако, крест на Святой Софии возвышался до рубежа XVIII—XIX веков. Он, в отличие от икон, мусульманам не мешал (для мусульман вероисповедно допустимы христианские символы, а иконы не подходят так же, как любые изображения одушевленных существ). Сняли же они крест, лишь став «менее мусульманами», пошатнувшись в исламе (к началу XIX века, когда Турция повернула к Западу, крест исчез).
Чем дальше, тем больше турки и их подданные не турки не устраивают друг друга. И в XVIII веке начинаются национально-освободительные движения. В ответ турки совершают поворот к национальному государству. На этом пути Турция все же была расчленена в результате Первой мировой войны, хотя и ухитрилась удержать за собой ряд территорий, благодаря исчезновению России из числа держав-победительниц. Укрепляясь как национальное государство, Турция провела «зачистку» своей территории — два геноцида армян, геноцид ассирийцев, депортацию греков. А сейчас при благосклонном невнимании мирового сообщества турки потихоньку вырезают последний мешающий им народ — курдов.
Поэтому те, кто пытаются сегодня навязать России границы Российской Федерации и модель национального государства, рискуют довольно серьезно. Конечно, не исключено, что русские закончат свою историю, ибо, как известно, из надлома выходят не все народы. Но если русские из надлома все-таки выйдут (а это будет видно уже в ближайшие годы) и примут антиимперскую национальную модель государства, я не позавидую 15-ти процентам нерусского населения Российской Федерации — турецкий опыт у нас перед глазами!
Нечто аналогичное имело место в Австрии. В 1848 году там произошло Первое венгерское восстание (революция), подавить которое помогла тогда Россия. За помощь императора Николая I австрийское правительство отплатило черной неблагодарностью — агрессивно придвинуло к русской границе корпуса во время Крымской войны. И когда в 1863 году началось Второе венгерское восстание, больше помогать Вене было некому, и Австрия превратилась в Австро-Венгрию. Венгрия получила автономию и, более того, конституцию, а австрийский император стал в Венгрии только конституционным королем. Самое удивительное, что Австро-Венгрия продержалась еще больше полстолетия — по 1918 год. Ее должны были бы разорвать славяне через 10-15 лет, потому что одно дело — имперский организм, другое — дуалистическая Австро-Венгрия. Ведь в Австро-Венгрии немцев было 40 %, славян — 50
Напомню, что каждый поработитель стремится уничтожить аристократию порабощенного народа, тогда как напротив, каждая империя, формируя имперскую аристократию, стремится пополнить ее представителями народов, входящих в империю. Разумеется, бывают и исключения: одни народы хотят войти в империю, другие — нет, и представители аристократии тех народов, которые упорнее всего сопротивляются, в имперскую элиту не попадают.
Россия формировала свою имперскую элиту именно
