Политика полностью

В силу этого трудно было придумать что-нибудь более разрушительное для нашего конституционного строя, чем призывать сограждан проголосовать за текст Конституции РФ 1993 года, утверждая, что Конституция сия «переходная» и носит временный характер. Если конституция (пусть в реальной политической жизни, а не в самом ее тексте) признается временной и переходной, она — уже не конституция, и поэтому теряет смысл вопрос, поддержало ли ее, действительно, большинство населения на референдуме 1993 года. А к президентским выборам 1996 года появился еще один тезис, разрушающий наш конституционный строй: «Глава государства является гарантом Конституции». Но как раз конституция является гарантом главы государства и самого государства если она — настоящая конституция. Принцип же обратный напоминает стародавнюю поговорку «Кто палку взял, тот и капрал». Палку же в наше время взять могут многие!

До революционных событий XX века у нас никогда не было места конституции как учреждению, ибо Россия, подобно Англии, полагала себя существующей всегда (в этом смысле мы — не меньшие традиционалисты). Но конституция как неизменяемая часть закона у нас была.

Мы обладали конституцией, вполне оформленной в соответствии с нормами конституционных процессов в европейских странах, с 1905 года, когда были изданы в исправленной редакции «Основные законы Российской империи», включившие одну норму: «Император Всероссийский осуществляет верховную власть совместно с Государственным Советом и Государственной Думой». Юристы, в т. ч. и западноевропейские, никогда не сомневались, что Россия, действительно, имела конституцию, ибо «Основные законы» были изданы до издания манифеста о созыве Государственной думы, и уже тем самым их источником оказалась монархическая власть, а Дума автоматически лишилась возможности их изменять. Монарх тоже лишился возможности ее изменять, потому что с этого момента мог принимать законы только вместе с Думой. Таким образом, «Основные законы Российской империи» приобрели функцию конституции в полной мере и стали неизменяемы, тогда как остальное текущее законодательство было передано Государственной думе, обладавшей всеми полномочиями, в т. ч. и полномочиями законодательной инициативы. Так было относительно недавно.

Что же касается древнейшего периода истории России (тогда — Руси), то первый дошедший до нас памятник писаного права — «Русская правда» Ярослава Мудрого (XI век). «Русская правда», безусловно, конституцией не являлась. Это был судебник, гражданский и уголовный кодекс того времени. Он не предполагался в качестве неизменяемого и дважды изменялся (точнее, дополнялся) — сначала Ярославичами, сыновьями и преемниками Ярослава, а потом в 1113 году Владимиром Мономахом. «Русская правда» представляла собой запись славянского обычного права, т. е. права, основанного на обычае, и не испытала влияния римского и византийского права, что блестяще доказали В. О. Ключевский и другие ученые XIX века.

Однако параллельно на Руси перевели значительные извлечения из византийского, а тем самым по прямому преемству и римского права. Это было церковное законодательство, включавшее не только нормы, регламентирующие положение служителей церкви, но и, что гораздо важнее, нормы, регулирующие положение семьи, а следовательно, в значительной степени и нормы наследования (семейное право тогда находилось в юрисдикции христианского епископа). Одновременно с этим корпусом был переведен «Закон градский» — по происхождению, византийская «Книга эпарха» (эпарх — градоправитель Константинополя).

Надо заметить, что средневековый западноевропейский город сильно отличался от восточноевропейского и, в особенности, русского. Западный город складывался как жесткая корпоративная организация в противостоянии сеньорам, в силу чего был замкнут кольцом стен. Стены стоят безумно дорого, каждый год их передвигать не будешь, что вело к очень быстрому росту цены городской земли. Кроме того, в силу раннесредневековой традиции еще дороже городской земли стоила длина фасада дома вдоль улицы. Именно поэтому в средневековом городе возникают сплошные фасады с обеих сторон улицы, когда дом прилеплен к дому. Нередко фасад был настолько мал, что на первом этаже являл лишь дверь и окно рядом. Но такой дом тянулся в глубину, где мог быть и дворик, второй этаж немножко нависал, выступая вперед, над первым, а третий над вторым, а бывал и четвертый (в каменном доме так не сделаешь, а в каркасной фахверковой постройке с легкостью). Однако в средневековом городе посреди проезжей части — сточные канавы, и ходить надо с предосторожностью. И скотину в таком городе держать весьма затруднительно — слишком много времени уйдет на дорогу до пастбища.