Политика полностью

А русский город был связан с сельской местностью. Он был спланирован так, что достичь городских ворот было довольно удобно. В русском городе дома всех жителей располагались в усадьбах, естественно, разных размеров (одно дело — боярская усадьба, другое — усадьба сапожника). На улицы же были выведены, кроме заборов, только общественные здания — церкви, торговые лавки, производственные помещения типа кузниц, кожевенных мастерских и пр.

Примерно так же, как русский город, выглядел и Константинополь, хотя на Руси строили преимущественно в дереве, а в Византии — в камне. Главная улица Константинополя Меса шла через весь город, забранная с двух сторон аркадами, под коими торговали, спасаясь от жары, встречались, беседовали, прогуливались. Но весь остальной город состоял из усадеб. Поэтому нам было очень легко перенести ограждающие константинопольское градостроительство законы на русскую почву.

Среди прочего, кстати, в «Законе градском» содержалось и «Правило прозора» (так в русском переводе, от глагола «зреть»), запрещающее сплошную фасадную застройку. Согласно данному правилу, если из вашей усадьбы открывался красивый вид (в Правиле ссылались на самый красивый вид тогдашнего Константинополя — бухту Золотой рог), а сосед ваш его застроил, не согласовав постройки с вами, вы через суд могли снести его постройку. Закон градский перевели у нас полностью и дословно (мы столь внимательно отнеслись к статьям римского и византийского происхождения, что исходно с ними обращались как с законодательными документами). Таким образом, в наш «Закон градский» «переехал» и этот «вид на Золотой рог». Конечно, ни из одного русского окна он не виден, тем не менее, любой судья на Руси понимал, что речь идет просто о красивом виде.

Нормы церковно-семейного права и «Закон градский», составившие книгу «Мерило праведное», вместе с «Русской правдой» с начала XII века оказались у нас в положении неизменяемых законов, т. е. в некотором смысле играли роль Конституции. И так продолжалось почти четыре века, в течение которых законодательствовать в пределах всей Владимирской Руси стало некому, хотя различные земли свои грамоты издавали (была составлена Новгородская судная грамота, Псковская судная грамота, некоторые князья издавали отдельные небольшие уставы). В это время связи между землями совсем ослабли. Наступил период глубочайшей раздробленности, вызванный вторжениями как с Запада, так и с Востока (с одной стороны, немцев, венгров, поляков, с другой, — Орды).

Следующим общерусским кодексом стал «Судебник» Ивана III, основателя единой Российской державы, который был издан в 1497 году (по сути дела, этим «Судебником» и закончилось создание исторической России). Но и при его подготовке «Русскую правду» вместе с «Мерилом праведным» законодатели рассматривали как некий источник правоспособности. Эти законы уже никто не считал себя вправе изменять или дополнять. Такое же отношение к ним сохранилось при подготовке и исправленного судебника, названного «Судебником Ивана IV» (1550), и «Соборного уложения царя Алексея Михайловича» (1648-1649).

Итак, в средневековой русской традиции есть место Конституции в качестве основного закона. Конституцией в том же качестве обладала и Россия в начале XX века. Следовательно, таковая Конституция в нашем государстве возможна, она в русской традиции. Но чтобы нынешняя Конституция России приобрела настоящую прочность, она должна быть связана со старым законодательством России. При этом неважно, будет ли выстраиваться традиция от «Русской правды» XI века или только от «Основных законов Российской империи». И в том, и в другом варианте это приведет к восстановлению конституционной традиции и, тем самым, стабильной конституционной практики, каковой в настоящий момент мы не имеем.

1. ВОПРОС О ПРАВОПРЕЕМСТВЕ. Во всех случаях, когда речь не идет о создании нового государства на новой территории, первенствующим вопросом конституции является вопрос о правопреемстве. Даже государства, не сложившиеся исторически, всегда ищут малейшего повода установить некое правопреемство. Так, упоминавшиеся Латвия и Эстония декларировали в 1991 году свое правопреемство по отношению к государствам Латвия и Эстония, существовавшим всего лишь с 1920 по 1940 годы.