Предложения обменять сирену на что-то ценное, от банальных денег, до доли в заводах или участков земли в столице, сыпались каждый день.
И в таких условиях оставить её одну?
«Точно, уведут себе на погибель!» Захихикал Миро.
«Разве рабскую метку можно взломать?»
«Нас бы давно вызвали на дуэль, чтобы прикончить и завладеть Вещью, но бояться». Индик мигом стал серьезным.
— Господин! — Вдруг сказала сирена. — А может, я и в самом деле туда с концертом поеду? Сейчас у Гоши спрошу… — Мила потянулась за телефоном.
— Кого?
— Ну, того смешного, который Галактионович.
— А давай!
«Устроим Звездной Вещи межмировое турне?»
«Да пусть её. Миро, у девочки праздник, впервые что-то у самой получилось!»
«Слава уходит так же быстро, как и приходит. Вкусы толпы переменчивы».
«Так пусть дальше пробует, пока её любят».
«Слишком много лишнего внимания не только к ней, но и к нам. Это обернется проблемами».
Галактионов оказался на связи, и был очень даже за.
— На самом деле, вовремя! — С энтузиазмом воскликнул звездный продюсер. — Смотрите, сейчас публика на Китеже перегрета, а на Аркаиме начинают проявлять интерес, и ещё какой! В записи-то Людмила не такая, как на сцене, нет той энергетики… Хм, вы положительно вовремя! Устроим большой концерт в Александрове, о котором будут говорить ещё долго, очень долго!
— Устроим. — Согласился я. — Что надо от меня?
— Ваше принципиальное согласие!
— Решать Миле, конечно же. Но я не против. Заключаем договор, и вперед!
Мила тоже была не против.
А к вечеру меня нашёл Добромир.
— Мирослав, тут такое дело…
«Неужели Жрец себе самку нашёл?» Хмыкнул Миро.
— Говори.
— Я бы хотел, чтобы моя сестра отправилась с нами.
«Лучше бы самку!»
— Какова причина?
— Она снова во что-то ввяжется, а меня не будет рядом. — Прямо сказал Добромир.
«А так она ввяжется там, и мы будем рядом. Ну такое себе!»
— Твоя сестра взрослый человек. — Заметил я.
— Какая бы она ни была, она моя сестра. — Добромир не отводил взгляда.
— Тогда ты за неё отвечаешь. — Только и оставалось сказать мне.
Для путешествия приобрели три «Мауса» с закрытыми кабинами. Новеньких, с иголочки. На каждой машине установили по оружейному модулю, следовать в чьем-то конвое я не хотел.
В путь отправились ранним утром.
Добрались до стоянки, где находились «Маусы», перегрузили вещи. Вещей Милы набралось на два чемодана, меньше всего вещей оказалось почему-то у меня. За руль первой машины сел я, вторую повёл Яромир, третью вела Кира.
«Маусы» вырулили на шоссе, и двинулись к Дороге.
На таможне на нас посмотрели бегло, волк Обочины Полкан проводил хмурым взглядом. Искусник, недавний выпускник Института, порывался что-то спросить, но никак не мог набраться смелости.
Машины вышли на Дорогу спокойно, Обочина на никак не отреагировала.
Поток транспорта шёл по правой стороне, мы пристроились левее, увеличили скорость. Ехать было недалеко.
Пелориад встретил обжигающей жарой. С неба потоком лился зной, на стекла машин наползла тонировка.
«А что это с Вещью?» Спросил Миро.
Мила сидела ровно, глядя в одну точку. В зеркале заднего вида отражались её делано-равнодушные глаза.
— Это твой дом? — Вдруг спросила Снежана, которая сидела на переднем сиденье справа от меня.
— Я родилась тут. — Произнесла Мила неуверенно. Поток энергии качнулся по салону машины, моя ментальная защита на него не отреагировала.
Не смотря на видимое спокойствие, девушке было не по себе. Грусть, приправленная толикой злости, направленная вовне, и тихая, спокойная радость, направленная на меня.
Теперь уже не по себе стало мне.
Умом я понимал, что всему виной три точки рабской метки, которую девушка всадила себе добровольно. И, так же добровольно, она пришла ко мне, своему злейшему врагу. Надеялась на то, что я окажусь достаточно несведущ в делах Искусства. Мила проиграла, мне помог Индик. И она была рада, что находится рядом со мной.
Искусственные чувства, вызванные работой мерзкого по сути биомеха.
Но на душе было приятно от чувств, которые испытывает ко мне яркая, эффектная девушка. Девушка, о которой мечтают многие мужчины, и которая принадлежит мне. И останется со мной, несмотря ни на что.
Почему же мне так хорошо? Почему хочется обнять и защитить девушку от того мира, что проносится за окном? Откуда мысли о том, что я никому её не отдам, никому не позволю причинить ей вред?
«Да потому, что рабская метка работает в обе стороны». Сказал Миро. «Хорошо хоть, что не на полную силу. Ты испытываешь к ней десятую часть того, что испытывает она к тебе».
«Хочешь сказать, что часть этих чувств настоящие?»
«Хочу сказать, что ты подобрал на улице несчастного, брошенного щеночка с ядовитыми клыками. Обогрел, защитил, накормил, дал денег. Позаботился, проще говоря. Привык, привязался. Надеюсь, что не влюбился. И проецируешь свои чувства на неё. Биомех в башке Вещи все это улавливает, усиливает, и пытается отправить обратно. Часть до нас доходит, к сожалению. Только вот не надо забывать, что люди не собаки, Мирослав. Их благодарность короткая, и, зачастую, принимает странные формы. Без рабской метки Звезда тотчас вцепилась бы нам в горло».
«А Кира?»
