— Ты не хочешь от неё избавиться? — Спросил генерал.
— Я подумывал об этом. Но это не моя вещь, это мой друг.
— Таких друзей…
— Боевой товарищ.
— И товарищей!
«Слушай умного дядьку!»
— Простите, Ваше Благородие, то есть Ваше Сиятельство, но…
— Да не избавиться уже, Галактионов на ней такие деньги делает, что… — Генерал вздохнул тяжело. — Ладно. Будешь продавать, меня набери сначала. А сейчас бери СВОЮ сирену! И вали в гостиницу! И чтобы до утра тебя не видел!
— Есть!
Раскрасневшаяся Мила, под охраной Киры, раздавала автографы. Расписывалась на журналах со своим портретом, на майках, на брелоках. Публика напирала, два охранника в черных костюмах сдерживали толпу, Кира смотрела строго.
— Господин! — Мила, заметив меня, сразу же переместилась ближе, обняла, прильнула к груди.
Я и дернуться не успел.
— Нам домой надо.
В гостиницу мы ехали на представительском «Ролсе». Кира хмуро молчала, Мила улыбалась, прикрыв глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросил я.
— Мне хорошо. — Медленно сказала Мила. — Мне очень хорошо. Я раньше никогда не думала, что искусство может быть таким… Таким… Не знаю, господин. Нам всегда говорили, что наши слова — оружие, а теперь я вижу, что мои умения могут не только убивать. Я могу петь, господин. Могу сделать так, чтобы люди, послушав меня, ушли довольные и счастливые. Они любят меня, я чувствую это…
«Не обольщайся!»
— Я вижу.
Сирена была уставшей до крайности, но в таком же крайнем восторге. Ей и в самом деле нравилось то, чем она занималась. Песня не содержала в себе вреда и дурмана. Просто песня, голос, усиленный биомехами, тонкие, почти незаметные частоты несли с собой не приказ, а чувства сирены.
Любовь ко всему живому, радость, счастье.
Неудивительно, что люди валили на такие концерты толпами.
Телефонный звонок раздался неожиданно.
«Как мне надоел этот аппарат». Проворчал Миро.
— Мирослав, ты сейчас где? — Спросила Елена Голубкова.
— В гостинице, а что?
— С тобой хотят поговорить.
— Кто это, и на какую тему?
— Злата Морозова. Поговорить, и решить все ваши дела. Давай, выходи наружу, мы тебя ждем.
«Давайте лучше вы к нам, тут кровать большая, все поместимся!»
Злата и Елена ждали меня на улице, устроившись на лавочке. Рядом торчали охранники Елены, прохожие старались обходить их стороной.
— Привет. — Я, делая беззаботное лицо, подошёл к девушкам. — Это… Рад видеть…
— Общайтесь, и постарайтесь не поубивать друг друга. — Елена поднялась с лавочки, кивнула охранникам, и отправилась к припаркованному у тротуара «Ролсу».
«Постараемся, Блондинка, постараемся!»
Злата неторопливо поднялась, глянула на меня.
— Прогуляемся, Мирослав? Составишь мне компанию?
— Конечно.
Александров — город контрастов, по окраинам современные здания, разбавленные изредка старой архитектурой. Город, развиваясь, не сносил существующие постройки, старался включить их в свою структуру. Вот коробки жилых домов, вдоль них тянется тротуар, и внезапно делает изгиб, облегая ало-желтый кирпичный бок древнего дома под острой дощатой крышей. Доски крыши по краям обшиты металлом, вниз спускаются водосточные желоба, пропадая под асфальтом.
Центр же города остался нетронутым, и напомнил мне Даршит. Такие же мрачноватые с виду домики, мощеные плитами дороги и тротуары, растительность либо в кадках на балконах, либо во дворах, за заборами.
Мы шли по центру города, сохраняя молчание. Словно две сжатые пружины в пальцах, какая первая отпустит, какая первая обрушит на человека рядом град обвинений, перерастающих в ненависть.
И каждый думал о своём.
Ситуация мне не нравилась.
«Да спроси её про Архитекторов!» Не выдержал Миро. «Может, что полезное расскажет!»
— Слушай, так нельзя. — Сказал я совсем не то, что просил Миро. — Я не хочу конфликтов. Давай просто погуляем, и разойдемся? Лена будет довольна, что мы не пытаемся убить друг друга!
— Почему ты убил Пересвета? — Спросила Злата.
— Он плохо поступил с сестрой моего… Соратника.
«Хорошо, что Жреца другом не назвал».
— Пересвет поставил сестре Добромира рабскую метку. Добромир вызвал Пересвета на дуэль, проиграл. Твой брат обрадовался победе и допустил несколько высказываний, которые я не смог игнорировать. Я победил, рабская метка развеялась.
— Ты желал его смерти?
— Да. — Не стал врать я. Злата, по-видимому, была в ранге ученика. Врать искуснику бесполезно, не прочитает эмоции, так угадает, что информация недостоверна.
— Мой брат не всегда вел себя достойно дворянина. — Тихо сказала Злата. — Отец приказал ему удалиться с Аркаима после пары дуэлей. Отец надеялся, что учеба в Институте повлияет на моего брата лучшим образом. Так не случилось, к сожалению, стало только хуже. Я не виню тебя, Мирослав. У тебя не было выбора.
— Прости. — Сказал я.
— За что?
— За создавшуюся ситуацию.
— Давай закончим этот разговор. — Сказала Злата. — Он бессмыслен. Так сложились обстоятельства. Расскажи лучше о других мирах! Ты же был на Старой Англии?
