Медицинского амулета я не нашёл. Ангуан не использовал пиявок, вместо них в центре туловища, чуть пониже двух Сердец Пламени, танцевала шипастая звезда. Тонкие лучи изгибались, пронизывая тело биологического танка. Там, где мои искры сжигали плоть, лучи утолщались, проталкивая через себя огромные порции энергии, наращивая мясо и кожу. Одно из Сердец Пламени было прямо запитано на звезду. И та, не имея ограничений в энергии, восстанавливало биологический танк лучше и быстрее любого медицинского амулета.
Попытки изучить звезду провалились, сканирующие частоты наткнулись на экран покоя, и растаяли.
«Что это, Миро?»
«Внеуровневое ядро изменений, оно же Танцор Плоти. Отвечает за физические параметры тела».
«Мы можем его сломать?»
«Нет, скорее он нас сожрет».
Тогда попробуем с другой стороны!
Кира за моей спиной прикончила очередную гончую. Я подхватил труп, вихрь разложения распылил вытянутую башку.
Конструктор понял, что ему нужно. Гончая несла в себе не только гены, но и энергетический след своего создателя. А создавал их Ангуан при помощи ядра изменений! Восстанавливать свою плоть, или творить чужую — задачи примерно одинаковы!
Теперь все это надо сломать. Не лезть к ядру, ударить хитрее! Изучить гармоники, зацепиться за паразитные излучения, и исказить несущую частоту! У меня есть много энергии теперь, но мне нужно взять лишь то, что необходимо! И ударить там, где количество энергии не будет иметь никакого значения.
Конструктор думал с минуту, прежде чем решил задачу. Универсальный Эффектор начал формировать передо мной тусклую, едва светящуюся шаровую молнию.
Ангуан забеспокоился, завозился, пытаясь подняться. Уцелевшие гончие рванулись к нам со всех сторон.
Но поздно.
У меня было очень много энергии, которую я использовал очень рационально.
Шаровая молния впиталась в плоть боевой машины кельтов.
Не жечь, не морозить, не раскладывать на атомы. Просто едва поправить, создать частоту, которая ляжет на частоты Танцора Плоти, модифицируя делящиеся клетки тела. Чем больше плоти, тем быстрее идёт процесс разрушения. Чем сильнее грубое упорядочивание вещества, тем больше хаоса.
Танцор плоти держался минуту или две, вычищая заразу. Ангуан даже успел обстрелять меня градом костяных игл, которые разлетелись пылью у меня на защите. Универсальный Эффектор снял их энергию, вычистил частоты, и передал моему Сердцу Пламени.
Я ощущал недоумение сильного биомеха. Танцор Плоти все делал правильно. Он мог бы собрать Ангуана из пепла, из единой клетки даже. Но его каналы были слишком широки, и каждая правильная, верная команда искажала суть.
Будь существо по-настоящему разумно, оно бы нашло способ мне противостоять.
К моему счастью, если у него и был разум, то давно растворился в этом уродливом теле.
Танцор Плоти выпил всю Ангуана до капли, и разочарованно отключился.
Тело существа начало стремительно покрываться язвами. Почерневшие куски мяса отваливались на глазах, в полете превращаясь в вязкие капли. Искусственные мышцы лопались, сворачиваясь в узлы. Показались металлические кости каркаса, по ним бежали сиреневые всполохи.
Ангуан закричал. Со всех сторон к нам ринулись гончие, птицы, ещё какие-то существа. И натолкнулись на расходящуюся от меня волну энергии, разрушающую их тела. Ведь все они несли в себе отпечатки своего создателя.
Бой кончился.
«Ничего себе». Озадаченно сказал Миро. «Где это мы такому научились? Знаешь, информация открыта, так-то».
Тварь расплылась черной патокой, из которой палками торчали кости. Посреди черной жижи застыл блестевший металлом скелет. Череп свалился с шеи, и валялся в жиже, скалясь в небо провалами глаз.
«Нужен пористый шар, похожий на апельсин». Сказал Миро. «Поищем?»
«Брр!» Я посмотрел на то, во что превратился Ангуан.
«Надо».
Короткое сканирование. Вот это три огромных Сердца Пламени. Такие могли бы снабжать энергией не самый маленький город, но сейчас они пусты, умерли, выпитые до дна Танцором Плоти. Вот две штуки искаженных Универсальных эффектора, торчат меж локтевых костей нижней пары рук. А вот и серый, пульсирующий шар.
Танцор Плоти?
«Он самый. Надо же, внеуровневое ядро изменений полного цикла! Не бери в руки, а то привяжется! А вот ту звездочку — возьми!» Миро указал на огонек бледно-рыжего цвета, прилепившийся к ребрам гуманоидного торса.
«А что это?»
«Щит. У него зеленый совсем был, видно, недавно расписные танка вырастили».
«А что он делает?»
«Защищает, конечно же. Физически и ментально. Погоди, Танцора Плоти закати телекинезом в сумку, пусть там торчит пока. А вот Щит надо принять!»
«Миро!» Черная плоть продолжала клочьями стекать с металлических костей, на перекресте расплывалось булькающее болото, в котором обреченно тонули гончие.
«Надо! Бери!»
Я потянулся, телекинезом оторвал искрящуюся рыжую гусеницу, перенес к себе. Гусеница зависла в воздухе перед моим лицом. Серебристо-рыжая, перебирающая тончайшими лапками-усиками, так и норовящая свернуться в клубок.
«Очисти».
«Как?»
«Думай! Я поправлю, если что-то не так!»
