А что-то подсказывает, что «доренковский стиль» — это нечто значительно и безусловно более безвкусное, чем критикуемый ныне «стиль лужковский». И грязное. Кстати, после своей победы, Путин в 2000-м году почти открыто продемонстрировал Доренко свою брезгливость и дал понять, что ему претит добиваться успехов такими средствами.
Причем, в случае с Лукашенко, Медведев уже и сам встал на путь публичной лжи, обвинив последнего в антироссийских высказываниях и создании в отношении России образа врага ради обеспечения своей избирательной кампании.
Медведев при этом, безусловно, солгал. Либо он просто не знаком с реальными высказываниями Лукашенко и судил о них по докладам кого-то — например, своего пресс-секретаря, давно стремящегося к исполнению собственной политической партии, — либо был с ними знаком, но лгал сознательно и откровенно.
Не было у Лукашенко антироссийских высказываний. Была жесткая критика российского руководства. Если на то пошло — Медведева. Были указания на его непорядочность. На его действия по разрушению Союзного государства. Но ни слова против России. Напротив — была твердая позиция: Россия наш друг и союзник. Белорусский народ был и будет другом российского народа, как бы тяжело ему не приходилось.
Но Медведев правды в отношениях с ним не допускает и не признает. Ведь и на Лужкова он обиделся не сегодня и не в первый раз. Он обиделся как минимум еще тогда, когда за два года до отставки Лужков публично высказал свое мнение о необходимости возврата к прямым выборам глав регионов. Медведев тогда заявил, что «чиновник» не имеет права высказывать позицию отличную от позиции президента и тем более критиковать последнего.
А ведь это — бред.
Во-первых, любой подчиненный, не согласный с позицией своего начальника — обязан сказать ему о своем несогласии. Хотя бы для того, чтобы предостеречь от возможной ошибки. И уж тем более, если он — человек опытный. А его начальник — начинающий молодой человек. Это если он хочет обеспечить провал этого молодого начальника — то тогда он должен похвалить его и выполнить любую глупость.
И тем более, если этот чиновник — публичный политик. Откуда Медведев взял эту нелепость: «Не согласен — переходи в оппозицию» — приходится гадать. Кто остается с одними «согласными» — от того потом стране долго приходится в себя приходить.
Во-вторых, кто здесь чиновник — это еще вопрос. Разница между Медведевым и Лужковым, среди прочего, еще и в том, что первого «избрали» — потому, что его назначили. А Лужкова «назначили» — потому что перед этим три раза избирали. Так что, по сути-то, Лужков как был, так и остался «избранным мэром», а Медведев — стал всего лишь назначенным чиновником.
В этом отношении со стороны Медведева было бы умнее делать то, что ему советовал «старший товарищ», а не настаивать на безусловном следовании последним своим не вполне компетентным требованиям.
И еще об одном специфическом штрихе из биографии Медведева. Некоторое время назад, на встрече с дальневосточными студентами, он заявил, что нет ничего страшного в сегодняшней низкой студенческой стипендии — дескать, студенту не грех и подработать. Сам он, по его словам, будучи студентом, подрабатывал дворником — и ничего.
Оставим в стороне цинизм высказывания, вытекающий из того, что он получал тогда повышенную стипендию в 50 «брежневских рублей», (нынешние 15 000 тысяч), то есть, мог подрабатывать, а мог и не подрабатывать, а нынешние студенты получают порядка полутора тысяч рублей — в частности, благодаря Медведеву, как ответственному за нацпроект «Образование», в том числе, за размер их стипендий, — то есть прожить на них заведомо не могут и подрабатывать обречены.
Но в данном контексте важнее другое — что толкало его на подработку. Его отец был профессором Технологического института, мать — сначала преподавателем Педагогического института, затем — экскурсоводом. То есть, зарплата отца была 450 «брежневских» рублей, матери рублей 200, как преподавателя и 200–300 как экскурсовода. Сам он получал 50 рублей повышенной стипендии и был, как считается, единственным ребенком в семье. То есть на семью из трех человек приходилось 700–800 рублей, в сегодняшнем исчислении — это 240 тысяч рублей.
И вот в этой ситуации студент дневной формы обучения идет подрабатывать, чтобы заработать еще 120 «брежневских», то есть 36 000 нынешних рублей. Подрабатывать студенту-дневнику — это значит, в любом случае, в той или иной степени наносить ущерб своей учебе, жертвовать ей ради денег. И учиться в той или иной степени формально.
Когда студент дневник работает — это всегда плохо, хотя бывает так, что приходится. Медведев жил в семье, по тогдашним (да и нынешним меркам) более чем обеспеченной. Может быть, там были какие-нибудь обстоятельства, нам неизвестные. Только, если у человека нет возможности только работать — то тогда он идет на вечернее отделение. Только там есть известный минус — не предоставляется отсрочка от службы в армии… Очевидно — не хотелось.
