Вот эта формула — «как утратившего доверие», узаконенная в свое время после Беслана, и ее сегодняшнее применение — это свидетельство и подтверждение опасности принятия законов под конкретного человека и под конкретную чрезвычайную ситуацию. Сначала они принимаются, имея в виду не юридическую и политическую обоснованность, не соответствие принципам демократии, а в расчете на ясный ум и политическую культуру одного конкретного человека. Когда, под впечатлением бесланской трагедии отменяли выборы глав регионов и давали президенту полномочия на их смещение — эти полномочия давали с одной стороны, для решения вполне определенных задач — задач обеспечения безопасности и борьбы с терроризмом, а с другой — их давали определенным образом зарекомендовавшему себя человеку — Владимиру Путину.
Но президент сменился — и получилось, что его чуть ли не именные полномочия достались человеку менее выдержанному, более тщеславному и обидчивому, менее опытному, осторожному и тактичному. И эти полномочия оказались использованы совсем в иной ситуации и совсем по другому поводу — строго говоря, в рамках утверждения личного тщеславия: «Я царь или не царь?».
Только, опять-таки, кого интересует, доверял он Лужкову или не доверял… Лужкову трижды, в самых тяжелых условиях общественного противостояния избирали москвичи. Лужкова дважды назначали два куда более солидных президента.
Вообще, для мэра, тем более — мэра столицы — не важно, доверяет ему президент или не доверяет. Важно, доверяет ему население города или нет.
И в любом случае:
Не это важно. Только Лужкова избирали за его личные заслуги и с учетом его личных недостатков, а Медведева на пост президента хотя и избрали, но не в силу популярности — Иванов по популярности его опережал, — и не за личные заслуги, а в силу доверия рекомендовавшего его Путина.
То есть своих заслуг, авторитета и политического значения у Медведева нет. Может быть он и хороший, но он на них еще не наработал.
Сегодня, после отставки Лужкова, и общество, и противники мэра гадают: что Лужков предпримет. Что у него получится, что нет. То есть, и после отставки, он и его действия — реальные или гипотетические —
Окажись сегодня отрешенным Медведев — никому и в голову не пришло надеяться на его возможные действия либо опасаться его будущих планов. Потому что Лужков после свое отставки остается Лужковым. А Медведев после своей — был бы ничем.
Что такое Медведев? Ничто. Чем он хочет быть? Всем. Но он не Третье сословие Франции, сумевшее из небытия стать вершителем судеб Европы.
Заслуги и ошибки Лужкова известны. Заслуги Медведева если и есть — то скрыты. Заслуги Лужкова — заслуги как минимум перед 12 миллионами москвичей, да и перед всей страной. Таких заслуг у Медведева нет по определению.
Да, формальное право уволить Лужкова он как будто бы имел. Но политическая культура и политическое искусство — как и цивилизованность вообще — выражаются в умении не пользоваться всеми теми правами, которыми обладаешь. Право на развод не означает обязанности бежать в ЗАГС и разводиться только на том основании, что такое право у тебя есть.
Право объявить войну не означает, что ее нужно объявлять.
Кроме права есть еще мораль и нравственность.
Медведев заканчивал вуз, когда Лужков уже был зампредом Мосгорисполкома, и заканчивал аспирантуру, когда последний встал во главе исполнительной власти Москвы. Медведев был советников разрушавшего Северную столицу Собчака (изгнанного городом со своего поста в 1995 году), когда Лужков выводил Москву из кризиса, решал судьбу страны, строил МКАД, новые кварталы, превращал столицу в круглосуточно освещенный город и спасал от нищеты тех, кого обрекли на нее экономические авантюры Ельцина. Медведев пришел на периферию большой политики в 1999 году — тогда, когда Лужков был уже в зените своего влияния.
Медведев был рядовым функционером российской системы, — Лужков одним из ее создателей. Медведев всем обязан это системе — значит, всем обязан и Лужкову.
