– Теперь – об этой бессмысленной и идиотской программе старого пердуна Лассарда,- Харрис, поднявшись из-за стола, медленно прошелся по просторному кабинету, пристально вглядываясь в лица своих подчиненных.- Эта программа вредна и преступна. Сами идеи – ложны и сомнительны. Это как,- голос капитана выражал полнейшее негодование,- это что: мы, нью-йоркские полицейские, должны нравиться каким-то там гражданским, должны для этого изо всех сил рвать свою задницу?… Да сцать я на них хотел!- Харрис распалялся все больше и больше,- я не собираюсь никому из них подлизывать задницу! Полицейский на то и полицейский, чтобы его уважали и боялись! В людях страх надо воспитывать! А для этого следует как можно больше барать, как можно больше дрючить… И плевать я хотел на то, что обо мне там подумают…
Поговорив в подобном тоне где-то с полчаса, Харрис на прощание пообещал:
– Так что, вонючки, готовьтесь к самым худшим вещам. Я обещаю вам настоящие неприятности. А насчет этой новой программы старого идиота Лассарда можете
особо не думать – пустите все на самотек, все равно у вас никогда и ничего из этой затеи не получится…
Сразу же после этого разговора полицейские собрались во дворе Академии.
– Ну, что будем делать?- спросил у коллег МакКони,- есть у вас какие-нибудь толковые предложения?…
– Ну и поганый же коп попался,- вздохнул Насименто,- сколько его ни воспитывали – и все без толку… Трудновоспитуемый…
– Значит, плохо воспитывали,- сделал вывод Хайталл,- надо было как-то более просто и доходчиво.
– Да нет, приятель,- произнес Ларвел,- это не мы его плохо воспитывали. Это он такой тупой и неспособный ученик. Совсем тупой…
МакКони, вспомнив о последних злоключениях капитана на банкете, слегка улыбнулся.
– Да, наверное, дело не в нас. Мы вложили в этого придурка столько сил, столько здоровья, столько энергии…
– А он оказался неблагодарной свиньей,- закончил мысль товарища Джон Насименто,- именно неблагодарной свиньей – другого слова и не найдешь…
– И что услыхали мы от него вместо слов благодарности, вместо волшебного слова «спасибо»? – продолжил Джерри в своей издевательской манере,- «козлы вонючие», «ублюдки», «вы у меня еще поскачете», «вы у меня еще потанцуете»… И это он говорил своим учителям…
Хайталл тяжело вздохнул.
– Может быть, не все еще потеряно?- спросил он,- может, стоит попробовать еще раз?
– Ну что ж,- согласился Джерри,- хорошо, попробуем. Только вряд ли он поймет нашу искреннюю заботу и оценит ее по достоинству…
В тот же вечер Эрик Мартинес, одев свой привычный повседневный костюм – грязные джинсовые лохмотья, изпод которых виднелась застиранная майка с надписью на всю грудь «Рак матки – короли Нью-Йорка», отправился в популярный среди городского отребья пивной бар «Синька», что недалеко от Центрального парка. Около входа Эрик сразу же заприметил того, кого и хотел тут встретить – своего бывшего коллегу по банде Салдама, толстого пузатого негра Даниэля Поллака. Дэн, сидя на каменном бордюре рядом с кучей гниющего мусора, сосредоточенно пересчитывал грязные замусоленные банкноты достоинством в доллар.
– Ну, привет, кореш!- Мартинес был чрезвычайно рад встрече с приятелем.
– Здорово!- обрадовался тот.- Ну, как живешь, чем занимаешься?…
– Да так, всем понемножку,- скромно ответил Мартинес.- То тут, то там…
– А мне тут приятели как-то говорили, что ты как будто стал копом. Я, правда, им не поверил – как это такой хороший мальчик, такой большой любитель наркотиков, алкоголя и художественного мордобоя связался с такой нехорошей компанией… Быть того не может!…
– Одно другому не помеха,- улыбнулся Мартинес,- просто это – нормальная работа для юноши, которому пришло время чем-нибудь заняться… Да, я действительно стал настоящим нью-йоркским мусором, да к тому же не просто мусором, а офицером…
Поллак остолбенело глянул на приятеля.
– Ни фига себе…- тихо произнес он,- если бы ты мне сам об этом не сказал, ни за что бы не поверил…
– К тому же,- продолжил Эрик,- это гораздо лучше, чем торчать в мерзкой клоповной тюрьме, смотреть там по кабельному телевидению идиотские фильмы и ждать, пока тебя оттрахают в зад тюремные «авторитеты»…
– Тоже верно,- согласился Поллак.- Только я никак не могу понять: значит, ты уже не пьешь, не пыхаешь старую добрую травку, не бесчинствуешь и не бьешь по морде направо и налево?…
Мартинес вытащил из кармана подраной джинсовой куртки косяк и закурил.
– Вот это класс!- восхищенно произнес Поллак.- В первый раз вижу копа-наркота!…
Эрик, задержав в легких ароматный дым, выпустил его из себя, как настоящий наркоман – сквозь плотно сжатые губы.
А ты что думаешь – копы, что ли, не люди?
А как смотрит на это твое начальство?
Одобряет.
– Да не гони… Что, твое полицейское начальство одобряет наркоманию?…
– Представь себе – да! Это у нас теперь такая новая политика – там наверху решили, что мусора должны быть как можно ближе к народу…
Для чего это?
А для того, чтобы население нас зауважало.
Ну, знаешь, если бы все копы были такие, как ты,
я бы на них просто молился… Эрик понимающе посмотрел на пузатого негра.
