Тем временем занятия с кадетами уже начались. Под руководством инструкторов будущие полицейские учились метко стрелять, драться, водить полицейскую машину. На теоретических занятиях они овладевали азами юриспруденции.
Через несколько недель почти все кадеты – исключая, пожалуй, только Абрахамсона, более походили на полицейских, чем на гражданских.
Мартинес продолжал издеваться над несчастным Питом. Его богатая на разные гадости фантазия была совершенно неисчерпаема.
Однажды, подкараулив, когда Пит поставил электрочайник и куда-то ненадолго отлучился, Мартинес засунул туда свой самый старый, самый вонючий носок – его сосед, заварив чай и выпив, только удивился новизне вкусовых ощущений. Когда же Эрик показал Абрахамсону, что же явилось причиной непонятного привкуса, того незамедлительно стошнило.
В другой раз Мартинес подсоединил металлическую кровать Пита к электросети – напряжение было небольшое, и Пит несколько минут трясся от разряда, как в лихорадке.
В третий раз Мартинес намазал форменную фуражку Абрахамсона каким-то быстрозасыхающим клеем – Пит снял ее с головы вместе с частью прически…
Самое удивительное, что во всех случаях Абрахамсон всегда оказывался виноватым в глазах начальства. Джон Насименто, под началом которого состоял взвод, где учились Пит и Эрик, устал, в очередной раз наказывая нарушителя.
Причем самые жестокие наказания – вроде подметания плаца железным ломом – Абрахамсон считал для себя не самым тяжелым…
Наконец, Пит не выдержал. Жаловаться на товарища начальству он не мог, так как страшней любого наказания для него был гнев его соседа по комнате – один вид бывшего налетчика ввергал Абрахамсона в полуобморочное состояние. Поэтому, потихоньку собрав с вечера свои вещи, Абрахамсон задумал бежать.
Благополучно миновав дежурного по казарме, Абрахамсон подбежал к небольшому ограждению в явном намерении его перелезть.
– Куда это ты?- услышал он за спиной знакомый
голос. Пит обернулся. Позади стоял Джон Насименто.
– Я, собственно, ничего…- промямлил Абрахамсон очень неубедительным голосом.
– Да ты, никак, бежать отсюда собрался? Поняв, что скрыться не удастся, Абрахамсон опустил свою сумку.
– Бежать, говорю, собрался?- повторил свой вопрос Джон Насименто.
Да,- одними губами ответил Пит.
Значит, ты дезертир?
– Но я не могу больше,- тихо произнес Пит,- не могу больше тут находиться…
– Это почему?
– Меня совсем замучил мой сосед. Вы, сэр, наверное, не знаете,- Абрахамсон принялся рассказывать о своих взаимоотношениях с Эриком и «Раком матки» в прошлый, дополицейский период своей жизни.
– Вот как?- сказал Насименто.
– Да, сэр. Он все время надо мной издевается… Только вы ему ничего не говорите о нашем разговоре, иначе он от меня мокрого места не оставит!…
Насименто расхохотался.
Неужели ты не можешь ответить ему тем же?
Но я его очень боюсь!
А ему только это и надо. Такому человеку, как
этот Мартинес, надо сделать какую-нибудь хорошую гадость,- посоветовал Джон,- только этим ты сможешь его заставить себя уважать. Так что, кадет Абрахамсон, оставайтесь в Академии и попробуйте постоять за себя…
В свою первую же увольнительную Абрахамсон зашел в магазин химреактивов и купил зловонную дымовую шашку
– в инструкции было написано, что шашка предназначена для уничтожения тараканов. Довольный приобретением, Пит незаметно принес его в свою комнату и спрятал под подушкой.
Вечером, дождавшись, пока сосед заснул, бывший торговец поджег шашку и, зажав пальцем нос, выбежал на спортивную площадку перед казармой – оттуда отлично просматривалось окно его комнаты. Через полчаса из окна повалил густой ядовитый дым…
– Пожар!- услыхал Пит крики соседей.- Горим! В комнате на втором этаже – пожар!
Вдалеке истошно завыла сирена – видимо, дежурный офицер вызвал пожарные машины. Вскоре они прибыли на место происшествия – пожарники, остановившись перед казармой, очень быстро разобрали лестницу, добравшись до окна комнаты, выбили стекло – дым повалил настолько густой и настолько едкий, что Абрахамсон помимо своей воли начал испытывать что-то вроде сожалений и угрызений совести…
«Боже, зачем я поступил так жестоко,- подумал он,- ведь он может задохнуться там, в дыму… Да, Эрик иногда очень зло шутил надо мной, но ведь он мог сделать со мной что-нибудь еще похуже – например, задушить ночью подушкой… Боже, только бы все окончилось хорошо…»
Буквально через минуту пожарники полезли вниз – видимо дым был настолько токсичен, что находиться в комнате не было никакой возможности…
«Только бы все окончилось хорошо,- твердил про себя Абрахамсон,- только бы он не погиб…» Пожарники вновь полезли наверх – на этот раз они
надели противогазы. Вскоре из комнаты, откуда валил дым, послышались возмущенные крики – Питеру показалось, что кричал Эрик Мартинес.
«Может быть, ему так плохо?- Абрахамсон никак не мог успокоиться,- может быть, ему так плохо, если он кричит? Боже, что я натворил!… Если этот несчастный погибнет, я буду виновен в его смерти… Я буду чувствовать себя настоящим убийцей!… Только бы все обошлось!…»
