— Совсем не разделяла, но это не имеет значения, — ответила Кэрол Стив. — Люси привязалась к нам. Если она и ходила к Жеро просить денег, то делала это ради нас, а не для собственного удовольствия. Но этого они никак не желали признавать. Они говорят, что никогда не следует нуждаться в деньгах. Но я зарабатывала пятнадцать долларов в неделю, когда работала в государственной библиотеке. Джереми получает пять за каждое выступление, а их у него три-четыре в неделю. Оливер — единственный, кто мог бы содержать всех нас, но он отказался от прибавки жалованья. Нас пятеро. Денег не хватало. Люси попросила вновь начать работать, но Оливер не разрешил. Тогда она обратилась к Жеро и стала часто к нему ходить, почти каждую пятницу, когда надо было дотянуть до субботы и в доме было нечего есть.
Кэрол Стив по-прежнему говорила с некоторым трудом, но вполне ясно. Букву «с» она произносила чуть с присвистом, как некоторые девочки, когда теряют зубы, и это было очень приятно слушать.
— Когда я увидела, что нам не обойтись без помощи Жеро, я решила сопровождать Люси в ее походах. Люди очень злы. Они воображают то, чего нет. Однако мое присутствие помогало избежать всяких пересудов. Я познакомилась с Жеро. Это был по-настоящему порядочный и хороший человек. Он не был таким моралистом, как мы, но был порядочным человеком.
— Вы сопровождали Люси, когда она встречалась с Жеро?
— Да. Иногда даже когда у меня был жар. Братья этого не хотели. Они даже требовали, чтобы я заставила Люси перестать ходить к Жеро. Но я не могла ее заставлять это сделать. Моя болезнь требует больших расходов. Если бы Люси не ходила к Жеро, я не могла бы покупать никаких лекарств. Я ограничивалась тем, что сопровождала ее, не потому, что не доверяла ей, а для того, чтобы никто не мог ничего сказать.
Запах жирной мыльной воды поднимался снизу и проникал сквозь спущенные жалюзи. Йеллинг слегка взмок, воротничок прилип к шее.
— Если предположить, что Люси Эксел отправилась к Жеро, почему же вы ее не сопровождали в тот вечер, когда она пропала? — спросил он.
— Она всегда мне говорила, когда собиралась к Жеро, а кроме того, я и сама понимала. Но в тот вечер она мне ничего не сказала и ушла неожиданно. Я узнала, что ее нет дома, когда уже было поздно ее догонять.
Артур Йеллинг кинул взгляд на красивые каштановые волосы Кэрол. Насколько верно, что женщин украшают даже недостатки. Эти каштановые волосы, которые у Стивов-мужчин казались недостатком, настолько они были толстыми и сухими, у Кэрол Стив превратились в достоинство. Мягкие, шелковистые, наверно, они стали бы еще красивее, если бы она поправилась.
— Извините, мисс, — задал он вопрос, уже почти не испытывая прежней скованности, — а что вы сами думаете по поводу того, что произошло с Люси? Почему она погибла в тот же час и в тот же день, что и Жеро?
Кэрол Стив с жадностью курила, пока сигарета не ожгла ей пальцы. У нее были красивые бледные губы. И красивые светлые глаза. Кто знает, каково ей приходится в этой семье. Это было бы не слишком прилично, но его так и подмывало прямо спросить об этом. «Извините меня, но скажите по правде, вы-то сами хорошо себя чувствуете в этом доме, среди всех этих правил и принципов?»
— Я могу думать самое разное. Но ни одно из моих предположений меня по-настоящему не убеждает. Может быть, она задумала убежать с Жеро из нашего дома. И привела это в исполнение. И произошел несчастный случай. Вот и все. Но многое этому противоречит…
— Например, портфель с деньгами, найденный далеко от машины, — продолжал за нее Йеллинг очень любезно, но настойчиво. — Почему портфель очутился далеко от машины?.. А потом почему как у Жеро, так и у Люси оказался почти одинаковым образом проломлен череп? Учтите, что Люси умерла не оттого, что утонула, а из-за перелома основания черепа. И Жеро тоже: он погиб не от того, что сгорел в аршине, а умер из-за перелома основания черепа.
— Да, я хорошо понимаю, это невероятная гипотеза. Но я не могу придумать ничего другого.
Йеллинг задумчиво, словно говоря сам с собой, продолжал:
— Мы установили наблюдение над двумя лицами. Кто знает, может, искать разгадку надо здесь — со стороны Жеро… Но это другой разговор… Я бы еще хотел услышать от вас, как жила тут Люси, как к ней относились, была ли она всем довольна…
— Довольна… — отозвалась Кэрол с некоторой иронией. — Не очень-то легко быть довольной в этом доме. И все же по-своему она была довольна. Конечно, она была бы счастлива уехать из этой трущобы, если бы только это было возможно, но научилась даже об этом и не мечтать.
И тут Йеллинг больше не выдержал. С грубой прямотой, свойственной робким натурам, он задал вопрос, который ему хотелось задать уже несколько минут:
— Ну а вы? Вам-то тут хорошо? Вы разделяете принципы вашего семейства? Мне кажется, что нет… — Подобный вопрос трудно было задать в более неделикатной форме. Йеллинг сам не заметил, как он у него вырвался, и покраснел.
Однако Кэрол, не обратив внимания на резкую
форму вопроса, ответила со всей непосредственностью:
