На руках говорившего, что бережно держали сердце, поблескивали дорогие перстни.
- Неа, - отозвался юноша, что стоял у самых врат. - Нас с братом разбойники убили в лесу. И мы будем носить эти стрелы до тех пор, пока наши тела не похоронят по-человечески.
- Откуда ты знаешь? - встрепенулся богатей.
- Ангел-хранитель сказал, - ответил юноша и шагнул через Порог. Пламя с ревом сдернуло с него все земное, кроме наконечника обломившейся стрелы.
- Видать позже убивцам воздастся, мога быть этими самыми стрелами, -
прошамкапа стппетняя старуха и потряг.па r воздухе заскорузлым папьцем - Кара
всех настигнет! Око за око!
Шаг, рев пламени, качнувшаяся стрелка весов, плач или смех, и следующий усопший замер у Порога.
- Я только спросить, - Лючия постучала по плечу богатея, готовящегося пройти во врата. - Не могли бы вы немножко подвинуться?
Он медленно оглянулся, и Лючия поразилась, до чего пустым стали глаза мужчины. Словно не он только что волновался, сохранит ли свои перстни.
«Все суета. Все тлен».
Он так и шагнул в пламя, не отворачивая лица. У Лючии по спине побежали мурашки. Она была следующей.
- Стоять! - услышала она откуда-то сверху. - Попробуй только двинуться! Убью! Подняла голову и увидела Кразимиона, на одной ноге которого висела Дуня, а на другой полумертвый Анхель.
Лючия засмеялась.
Махала руками, прыгая на месте.
Сильный толчок в спину заставил упасть за Порог. Пламя обожгло и лишило дыхания.
Глава 33. Опять один
Окровавленный Кразимион с остервенением бился о врата, не понимая, почему они его не пропускают.
- А-а-а! – кричал Анхель, попав между молотом и наковальней, не в силах расцепить пальцы и отпустить ногу обезумевшего демона.
- Ы-ы-ы! - выла Дуня, которую с силой стукнуло о невидимую преграду Порога, оторвало от милорда и метнуло куда-то в толпу.
- О-о-о! – поддержала общий хаос «неживая» очередь, отвлеченная от дум о вечном неожиданным представлением.
- Ах! – всплеснули крыльями ангелы-пограничники, поняв, что их собрат из последних сил удерживает демона, пытающегося пробиться через Порог.
- Э-э-э! – решительно повытаскивали свои мечи чернокрылые пограничники, и замерли в паре метров от врат, не зная, как им поступить: бить демона-нарушителя или ангела, что вцепился в его ногу.
- Низшим без пропуска нельзя!!! – рявкнул глава демонической заставы, заглушая всеобщий гомон. Ярко-зеленая искра, проскочившая между его рогами, на мгновение ослепила и зрителей, и участников трагедии.
Кразимион рухнул на землю, придавив кого-то из мертвых.
– Низшим без ведома Темного Дворца проходить через Порог воспрещается, - более спокойно повторил пограничник, стоя над поверженным демоном, и тут же отдал приказ: - Арестовать нарушителя!
Запястья Кразимиона силой стянули жесткими ремнями и, подталкивая пиками, повели через врата. Очищающее пламя, недовольно фыркнув, опалило почти под корень отросшие волосы арестанта.
- Отдай! - Анхель встал с колен и выдернул укатившийся нимб из рук усопшего крестьянина. Тот, обрадовавшись находке, уже примерял светящийся обруч на свою голову.
Подоспевшие пограничники подхватили измученного ангела и потащили на свою сторону. Ступая на хрустальную лестницу, Анхель обернулся и проводил долгим взглядом Кразимиона, неспешно спускающегося по скату Обратной Стороны. Демон так и не склонил голову, хотя, утеряв важный атрибут власти, перешел в касту презираемых.
Анхель тяжело вздохнул и начал подъем.
На вершине лестницы его поджидал улыбающийся Фим, но смотреть старику в глаза совсем не хотелось. «Нужно поскорей пойти к Светочу, пусть он сам рассудит, правильно ли то, что я видел».
В памяти тут же всплыла картинка, как к радующейся и машущей руками дочери Света подлетел Фим и, толкнув ее, исчез в пламени Порога.
***
Вовсе не цепи, что опутали тело висящего на стене демона, доставляли ему мучение. И не насмешки надсмотрщиков, что тыкали пиками, глумясь над поверженным любимчиком Темного Владыки, заставляли стиснуть зубы, чтобы погасить рвущийся стон. Кразимиона грызла тоска.
В пылу битвы у врат он не сразу понял, что тянущая под ложечкой боль - то сладкая, то нестерпимо-горькая, но неизменно присутствующая с тех пор, как он встретил повзрослевшую Лючию, вдруг исчезла. Любовный зов оборвался, словно его никогда и не было. То место в голове, где радостно светился маячок надежды, опустело и теперь медленно заполнялось гневом.
Кразимион злился на себя. Из-за того, что медлил, боялся своих чувств и в итоге не успел к вратам. На Анхеля, что вцепился, словно клещ, и не позволил поймать протянутую руку Лючии. На Фима, что поступил не по-ангельски, предательски толкнув ведьму в спину. На Лючию, что позволила себя увести, не попрощавшись…
В голове набатом звучали слова, уже и не вспомнить кем брошенные: «Не любила и любить не могла».
Порог обещал открыть истину.
И истина оказалась страшной.
Он любил. Даже мертвую ее он любил.
