— Она умирала в госпитале для нищих от позорной запущенной болезни. Черт, от чего она только не умирала… — пораженно покачал головой, — там список на несколько листов был, большую часть названий я вообще не понял… на любой вкус. Просто сифилис оказался быстрее. Лучше бы она умерла при моем рождении! — психанул, заканчивая монолог. Теперь Джейн поджала губы, не имея ни малейшего представления, что сказать и как помочь. Макс продолжил:
— Несколько дней назад она увидела выступление RP по телевизору и узнала во мне своего сына. Фреду позвонила девочка-волонтер, рассказала, что моя предполагаемая мать при смерти. Я смог приехать лишь к похоронам… но это и к лучшему, — закончил он, кивая самому себе, соглашаясь с только что произнесенными словами.
— Макс, ты уверен, что эта женщина была твоей мамой? Возможно, она была в предсмертном бреду, когда смотрела телевизор, а ты просто похож на кого-то… — осторожно попыталась высказать свое мнение Джейн.
— Я не уверен, но я ее узнал, — задумался рокер. — Она приходила в школу, где я учился. Особенно часто, когда я был маленьким. Приносила подарки на дни рождения, — презрительно хмыкнул, — она ни разу не пришла вовремя, всегда опаздывала на пару дней. Миссис Вайс, моя патронатная мать, как-то решила меня попугать и объявила, что эта странная женщина хочет меня усыновить. Я тогда бы в ужасе, — покачал головой, вспоминая, — закатил истерику, кричал, что ни за что не пойду с ней. У нас с миссис Вайс никогда не было теплых отношений, — грустно улыбнулся, — я воровал у нее деньги и подкидывал в сумку дохлых насекомых… Наверное, это было не очень правильно, но она так прикольно визжала…
Джейн боялась дышать, — Макс никогда, ни единого слова не говорил о своем детстве, ничего. Будто он уже родился таким, как сейчас. Всегда переводил разговор на другую тему, если кто-нибудь пытался что-нибудь выведать, хотя бы в общих чертах…
— В общем, она тогда сказала, что документы на усыновление почти готовы. В этот вечер я впервые убежал из дома.
— Ты боялся свою биологическую мать? — тихо спросила Джейн. Он кивнул:
— Очень. Она всегда пахла сыростью и перегаром, и я ненавидел этот запах. Сырость и перегар — запах моей матери. С ума сойти, — вздохнул. — В тот раз меня нашли очень быстро, через пару дней, и миссис Лайт — социальный работник, курирующий мою семью, кстати, милая и очень добрая женщина, — объяснила, что Поле (Пола Плэйн — имя на регистрационном знаке, как успела заметить Джейн) никогда не отдадут ребенка, — женщина била все рекорды по неблагополучности. Миссис Лайт говорила очень искренне, и я поверил, успокоился на какое-то время. С тех пор, как только я начинал вести себя совсем отвратительно, миссис Вайс стоило лишь припомнить неприятную тетку и все, мальчик становился шелковым. Правда, нужно отдать ей должное, Вайс никогда этим не злоупотребляла.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Уже учился в школе, не помню точно. После того случая от миссис Лайт попало всем — и мне, и Вайс, и, я думаю, Поле, поэтому последняя стала приходить намного реже. В последний раз я ее видел перед школьным выпускным. Может быть, я бы и не узнал ее тогда, но этот запах… мне кажется, я даже сейчас чувствую его.
— Макс, солнце, — Джейн попыталась поцеловать в висок, он уклонился.
— Я в порядке, — в который раз повторил он. — Я не чувствую ничего, кроме отвращения к этому человеку, — брезгливо скривил лицо, — ты бы видела сброд, пришедший с ней прощаться! Людьми-то не назовешь…
Джейн помолчала, подбирая слова.
— Ты давно тут сидишь?
— Не знаю, — посмотрел на часы, — ого, уже почти два! Ладно, встаем, — помог Джейн подняться и сам вскочил, разминая затекшие ноги, — нужно убраться из этого города скорее, не хочу здесь ночевать.
— А ее вещи? Ты был у нее дома?
— Нет, девочка в госпитале дала адрес и ключ, но я не уверен, что хочу туда идти.
— А где она жила?
— В каких-то трущобах, — пожал плечами, — снимала квартиру или комнату.
— Я пойду с тобой. Может, там можно что-то взять на память?
— Я не нуждаюсь, — быстро ответил рокер, застегивая куртку под горло. Действительно, здесь было довольно холодно, еще и ветер…Джейн уже давно укуталась как только могла — шарф, капюшон, поднятый воротник спортивной куртки, перчатки.
— Макс, это решать тебе, конечно. Но ты не будешь потом жалеть, что не поехал?
— Пойдем пока к машине, а я подумаю.
— Может, в квартире остался ее дневник или фотографии? Что-нибудь, что поможет узнать побольше об этой женщине. Макс, она же приходила к тебе, значит любила. По-своему, — закончила Джейн, усаживаясь на переднее сидение потрепанного шевроле, взятого Максом в прокате.
— Она всю свою жизнь пересказала ухаживающей за ней девочке, а девочка сегодня утром — мне. В принципе, я все знаю.