Квартира у Лизы была огромной. С двумя ванными и такой просторной гостиной, что в ней помещались полноценная барная стойка и несколько диванов. Но Аллочке больше понравился сад. В нем и лимоны росли, и авокадо, и бананы. Имелись и грядки с зеленью. На ветках деревьев висели клетки с попугаями и канарейками. Петухи носились по своему загону, а собаки везде где можно и нельзя. Своих питомцев Лиза совершенно точно любила больше, чем людей.
– Вы слышали новости? – выпалила она, завидев гостей. – Мачо – подозреваемый номер один.
– Почему именно он?
– У него, оказывается, есть внучка восьми лет. Он ее иногда берет. Как-то она увидела дядю голого и давай кричать: «Пино-пино!» Пенис то есть. Мачо тут же пошел разбираться с Писюном. Требовал, чтоб тот надел трусы. А француз отказал. Заявил: «Я нахожусь у себя дома, что хочу, то и делаю». Мачо психанул, грозился ему пино оторвать. – Лиза хихикнула и, взяв из рук Тины пакеты, начала накрывать на стол в саду. – Хесус это видел и слышал. И он сообщил ментам о скандале. Мачо, наверное, уже закрыли!
– Мы только что его видели.
– В наручниках? – Тина покачала головой. – Ничего, еще не вечер. Только мачо мог Писюна долбануть. Остальные малохольные у нас. А этот – мужик суровый. И не скажешь, что гей.
– У него же внучка.
– У Луизы тоже.
– Перестань сочинять, – рассердилась на нее Тина. – Язык у тебя как помело…
– Она сама мне рассказывала, что в молодости спала с женщинами и одна даже от Луиса родила. Луисом ее зовут на самом деле, ты знала об этом, поэтесса?
– Для меня она Луиза, остальное не важно. И эта женщина мне нравится.
– Не то, что я? – усмехнулась Лиза. – Все вы меня терпеть не можете.
– Если бы не могли, то долбанули бы по башке тебя. Но, как видишь, терпим. А я к тебе даже в гости хожу, хотя то, что ты всех за глаза грязью поливаешь, мне не нравится.
– Тебя – нет, – нагло соврала Лиза. И принялась открывать бутылки.
Следующие два часа прошли за распитием их напитков и поеданием закусок, принесенных подругами. Лиза пыталась накормить их аппетитной на вид колбасой, что якобы купила, но они ей не поверили и воздержались от этого. А чтобы та не обиделась, что не едят, тайком скормили ее собакам, которых хозяйка почему-то называла йоркширами.
Лиза быстро захмелела от бренди. Но продолжала пить. Вскоре ее развезло, и она принялась плясать. Это были дикие танцы, которые самой исполнительнице виделись эротическими. Во хмелю Лиза была очень забавной, а главное, доброй. Она никого не поносила, а обнимала не только «йоркширов», но и гостей.
– Через пять минут уходим, – шепнула Алле Тина.
– Может, еще посидим? Весело же.
– Сейчас наступит третья стадия опьянения – плаксивая.
Но они не успели уйти после танцев. Правда, и Лизиных слез не увидели, а все потому, что к ней явился дед.
Аллочка с интересом взглянула на него. Приятный, Тина не обманула. Худое интеллигентное лицо, гордая осанка отставного военного. Одет дед был элегантно-старомодно: в брюки со стрелками, твидовый пиджак, рубашку с запонками. И на маразматика Браен не походил. Говорил связно, но очень громко, поскольку был глуховат. Он расцеловал дамам ручки, отказался от вина и бренди и попросил сэндвичей и чаю. Пакетик он, как и в прошлый раз, принес с собой.
Гости решили, что теперь им точно пора, и удалились. Лиза не возражала. Продуктов они с собой много принесли и съели не все, так что будет чем деда потчевать.
Когда подруги поднялись к себе на этаж, то на террасе встретили Анну. Отработав, она не пошла отдыхать, а занялась цветами, что посадила Тина, но забросила их, когда надоели, а это случилось совсем скоро. Соседка удобряла их, подрезала пожелтевшие листья и сейчас, без розовой жилетки, походила на колибри, такую же маленькую, быструю, с выдающимся клювом-носом.
Между ней и Тиной состоялся очередной диалог. Алла смогла понять только одно слово «маньяна», что означало «завтра».
Когда подруги зашли в квартиру, Тина рассказала, о чем шла речь:
– Жизнь Писюна вне опасности. Сильное сотрясение, и только. Легко отделался.
– Завтра его уже выпишут?
– Нет, конечно. Но посетителей к нему начнут пускать. Анна хочет навестить его по-соседски.
– Какая милая женщина.
– Но Лиза и ее терпеть не может.
– Почему?
– Говорит, в тихом омуте… – Тина открыла дверь, за которой заливались лаем собаки. Те тут же выскочили и принялись приветствовать хозяйку, а Ляля еще и Аллу. – Придумала, что Анна мужа своего алкаша убила. У нее правда супруг пил. И погиб под колесами машины, когда бухой домой возвращался.
– Так, может, это она его сбила?
– Чем? У нее машины нет и не было никогда.
Женщины взяли на руки по собаке и отправились на балкон, чтобы проведать птицу.
Кукушка встретила их радостным чириканьем.
– Когда ж ты у меня заговоришь? – вздохнула Тина. – Да хотя бы закукуешь? Скажи: «ку-ку!» А лучше: «Мама, привет!» Тебе трудно, что ли?
Она вытащила птицу из клетки. На радость Ляле. Собака тут же вырвалась из объятий Аллочки и ринулась на попугая. Но Кукушка быстро нашла безопасное место на люстре. Не такая уж она и бестолковая.
– Чем завтра займемся? – спросила Алла.
