– Что ещё стряслось? – недовольно проворчал отец, выходя в прихожую. Увидев Сашу, он даже присвистнул. – Шурка?! Что случилось?!
– Сейчас объясню… – Саше казалось, что ещё одна минута, и она сойдет с ума от боли.
– Сколько мы вам должны? – спросила мать у водителя.
– Ничего… Я подъехал к дому своих друзей и увидел её возле подъезда… Она попросила меня привезти сюда, сказала, что ей плохо. Вот и всё. Я пойду, у меня дела… – сказав это, водитель поспешно ушел.
– Шурка, что случилось? – повторил отец.
– Славик меня побил… ногами… – у Саши почти не было сил говорить.
– Скотина! Гаденыш! За что?!
– Узнал, что… я жду ребенка…
– Так что теперь драться лезть нужно?! – негодовал отец. – Подумаешь, забеременела! Да вы, бабы, на это скоры! Ну, уж, в крайнем случае, аборт бы сделала! А то ногами бить! Я вот сейчас поеду разберусь и с ним, и с Лёшкой! Смотри ты!…
– Папа… потом… делай что хочешь… вызовите «скорую»…
– Да может, ты так полежишь? – предположил отец.
– Миша, давай вызовем, мало ли что, – мать пошла к телефону.
– Ничего, дочурка, теперь мы этого идиота пошлем куда подальше, ещё и денежек с них скачаем… Смотри ты, что с ручками сделал, – отец присел рядом с Сашей и осторожно дотронулся до её руки. – И не бойся, мамка тебя к своему женскому сводит, почистят тебя, и забудешь, как и жила с этим недоумком.
– Папа… мне уже поздно… что-то делать… – Саша изо всех сил цеплялась за последнюю ниточку сознания. – Это… ребенок… Олега… Я с ним… была… Мы же не думали… Я его любила…
– Дура! – отец поднялся и отпустил ей пощечину. – Шлюха подзаборная! Что же ты наделала?! Ничего, вернешься ты из больницы… Шалашовка!…
Что будет дальше, Саша уже не разобрала. Она начала словно проваливаться куда-то. Последнее, что она слышала, это был испуганный крик матери.
Потом она несколько раз то приходила в себя, то отключалась, пока «скорая», завывая сиреной, мчалась по городу. Саше задавали вопросы, которых она никак не могла понять, и она отвечала, так и не понимая до конца, что говорит. Когда её привезли в больницу, вокруг неё поднялась ужасная суета. Мелькали какие-то лица, снова были вопросы, уколы, короткие непонятные реплики врачей между собой. Сашу это не интересовало. Внутри у неё что-то рвалось на части. Её охватила ни с чем не сравнимая боль, настолько сильная, что даже закричать не было сил. Всё происходящее превращалось в сумасшедший водоворот. Момент просветления наступил, когда она услышала крик ребенка. Скорее это был даже не крик, а жалобный писк. И снова Саша провалилась в спасительную темноту.
…В глаза ударил яркий солнечный свет. Во рту было сухо, голова казалась тяжелой, как чугунное ядро. Потолок был белым-белым, пахло лекарствами и ещё чем-то непонятным. Саша попробовала сесть, но слабость не дала этого сделать. Тогда она предпочла просто повернуться на бок. Что-то было очень непривычным в собственном теле, чего-то не хватало. Саша прикрыла глаза и постаралась вспомнить, что же с ней произошло. Воспоминания казались кошмарным сном. Самым главным в этих воспоминаниях был тот жалобный писк ребенка, который она услышала последним. «Конечно! Я же родила ребенка! Нашего с Олегом… Наверное, мальчика… Нужно встать и узнать всё подробно», – решила Саша. Она открыла глаза и снова попыталась подняться. На этот раз ей даже удалось сесть. «Сейчас чуть-чуть передохну и совсем встану. Что бы только на себя набросить? Неудобно как-то в одной рубашке… Неужели мать не догадалась мне халат захватить?» – подумала Саша. На лоб упала прядь волос. Она подняла руку, чтобы убрать волосы и невольно вздрогнула – кисти рук были забинтованы, а пальцы стали черно-синего цвета.
– Куда это ты, красота моя, Александра, собралась? – услышала Саша знакомый мужской голос.
Она повернулась и немного растерялась. В палату вошел дядя Валеры Ламинского – Игорь Александрович. Саша привыкла его видеть в «штатском» и поэтому в светло-голубом медицинском костюме с бейджиком на левом кармане и низко надвинутом на лоб колпаке, он показался ей очень строгим. Только теперь она вспомнила, что Ламинский-старший – врач. Саша сидела и растерянно смотрела на него.
– Так куда ты собралась? – повторил он вопрос. – Что, кто-то разрешил вставать?
– А что, нельзя? – пролепетала Саша.
– Ну, сегодня, пожалуй, ещё нельзя. Ложись-ка, я тебя посмотрю. Как общее состояние?
– Не знаю. Голова тяжелая и очень пить хочется.
– Сейчас скажу, чтобы тебе попить принесли только немного. Животик подставляй… – он очень осторожно начал ощупывать живот Саши. – Есть хочешь?
– Кажется, нет.
– А пора бы и захотеть. Так, ну здесь всё в порядке… рубашонку подними, – он посмотрел грудь Саши и нахмурился. – Сейчас придет акушерка и хорошо тебя перевяжет. Несколько дней, а то и пару недель, грудь будет болеть и нужно будет перевязываться, если не хочешь нажить мастит. Пить не особенно много, молока избегать, сыр и орехи пока не есть. Завтра я посмотрю и, возможно, чтобы всё это побыстрее у тебя прошло, назначу что-нибудь. Так, ручки покажи. Болят?
