– Его волк искусал… Это я дверь не закрыла… – она старательно вытерла слезы. – Всё это случилось ночью. Утром нас забрали. Его сразу же увезли в больницу. Я хотела туда поехать, но Гена меня уговорил этого не делать. Он дал мне телефон сестры Олега и сказал, что я смогу перезвонить ей и договориться. Вечером я ей позвонила. Оказалось, что у Олега началось заражение крови. Он был в очень тяжелом состоянии и лежал в реанимации. Я договорилась встретиться с Оксаной на следующий день и поехать к нему. Как раз вернулись мои родители. Когда они услышали обо всем, то устроили грандиозный скандал. Отец кричал, что не может Разданов ходить в лес с группой. Потом он вроде бы смягчился и решил съездить сам, узнать, что к чему. Я сказала ему, что мы договорились встретиться с Оксаной. Не знаю, где отец встретился с ней, но он вернулся и сказал, что Олег был не Разданов, умер он два часа назад, а его сестра и родственники обвиняют во всем меня. И ещё представители фирмы пригрозили разбирательством.
– И ты сама не решилась поинтересоваться, что же произошло на самом деле? – Оксана подняла брови.
– Родственники пообещали, что ничего не станут делать, если я не буду напоминать о себе. Кроме того, родители следили за каждым моим шагом – я не могла позвонить кому-либо, никуда выйти, а через три дня, практически, насильно увезли меня к бабушке в деревню. Родители сказали, что делают всё это только заботясь обо мне. Когда мы были у бабушки в деревне, я поняла, что у меня будет ребенок. Матери я сразу ничего не сказала. Потом мы вернулись. Родители начали усердно выталкивать меня замуж за Славика. Тут ещё и мой двоюродный брат появился со своей новой подругой. Он с отцом бизнесом занимается. Так вот, его подруга – Нонна Михайловна – оказывается, до того, как начать встречаться с моим братом, встречалась с Раздановым, была его любовницей что-то около полугода. Она сказала, что в то время как мы были в лесу, она с Раздановым была в Париже. Он вообще, вроде бы больше живет заграницей, чем здесь. Потом она начала рассказывать о нем всякие странные вещи – мол, он бисексуал, который больше любит мужчин, чем женщин. Сказала, что сестра у него, не дай Бог, с ним что-нибудь случилось бы, просто заказала бы меня и всю мою семью, что в фирме разные мутные дела творятся. Кроме того, Разданов и какая-то его родственница большие любители детей. Они забирают из приюта какого-то мальчика и вытворяют с ним всякие гадости. В приюте об этом знают, но, так как, он полностью финансирует приют, то там на это закрывают глаза. А она сама из-за этого и прекратила с ним всякие отношения. В конце концов, услышав всё это, я даже порадовалась, что Олег не Разданов. Свадьбу со Славиком наметили на весну. О ребенке я никому ничего не сказала, решила, что рожу его для себя и буду всегда помнить Олега. Славик и родители настояли на том, чтобы я перевелась на заочное отделение. Я была настолько подавлена, что мне было абсолютно всё равно, что будет дальше. Мы прожили со Славиком около месяца и он, посоветовавшись со свои отцом, уехал в Москву, по делам. Я осталась совершенно одна. Все мои бывшие друзья от меня отвернулись, никто даже разговаривать со мной не хотел. Понемногу я привыкла к такой жизни. У меня появилась надежда, что я рожу ребенка и Славик, поняв всё, оставит меня в покое. Вчера вечером вернулся Славик. Он приехал домой пьяный и злой. Перед этим он был у своих родителей. Что там произошло, я не знаю. Он почти с порога начал кричать на меня, что я должна сделать аборт. В общем, когда всё выяснилось, он начал меня бить. Бил ногами. Руки такие, потому, что я пыталась живот прикрыть. Потом он вытолкал меня из квартиры. Я еле вышла из подъезда. Тут остановилась какая-то машина, и водитель подвез меня. Отец, когда узнал, что это ребенок Олега, начал кричать, что я шлюха. А сегодня вы говорите, что они все пришли и переживали… – Саша снова заплакала. – Да не переживали они, а радовались! Ну, почему всё так?
– Саша, ты теперь ничего не вернешь назад, – Ламинский погладил её по голове. – Если ты будешь всё время плакать, то тебе будет ещё хуже.
– Что мне теперь делать?
– Теперь уже ничего не поделаешь, – качнула головой Оксана. – Вернешься к своему Славику…
– Я его ненавижу! Не буду я с ним жить!
– Значит, к родителям. Ты ещё молодая. Жизнь потихоньку вернется в старое русло и, со временем, ты многое забудешь.
– Забыть? А вы бы забыли? – в голосе Саши мелькнули гневные нотки. – Как это можно забыть? Я осталась сначала без человека, которого, кажется, одного на всем свете, любила! Да ещё и я виновата в его смерти… Теперь мой ребенок умер… Даже не умер – его это выродок убил! Как это забыть?!
– Тогда, Игорь, дай девочке выплакаться, – Оксана поднялась со своего места. – Спокойной ночи, пойду я к себе.
Через полчаса к ней в палату пришел Ламинский. Оксана стояла у окна, смотрела на фонари, расплывающиеся желтыми пятнами за редкими морозными узорами на стеклах, и вытирала глаза.
– Ещё ты реветь начни, – проворчал Игорь, подходя к ней.
