До НП комдива добрались благополучно. Если не считать, что несколько раз попадали под артналеты вражеской артиллерии. Последний из них был особенно сильным и продолжительным. Пришлось перележать в воронке от разорвавшегося снаряда. Когда же мы с лейтенантом вылезли из нее, я увидел у него на фуфайке, около плеча, дыру, из которой торчала вата. Осколок на излете прорвал ткань, но застрял в вате, не причинив моему сопровождающему никакого вреда.
— В рубашке ты, парень, родился, — сказал я лейтенанту.
— Между прочим, и вы тоже, — ответил тот, показывая на мою шапку.
Во время обстрела у меня сорвало ее с головы. А потом я второпях поднял ее со дна воронки и надел на голову. А теперь когда снял, то увидел с правой стороны разорванный наушник и пробитый осколком шапочный верх. Вот уж действительно везение!
На наблюдательном пункте — обычная для боя обстановка. Несколько человек одновременно работали на радиостанциях. Другие надрывали телефоны, стараясь куда-то дозвониться. Кто-то звал майора Афанасьева к начальнику оперативного отделения. Тут же начальник разведки майор К. Н. Ткаченко допрашивал взятого в плен немецкого ефрейтора. А наблюдавший в стереотрубу командир-артиллерист докладывал, надрывая голос, что до роты пехоты контратакует левый фланг 878-го полка.
В землянке же, где находился командир дивизии, были тишина и полумрак. Здесь я увидел склонившихся над картой комдива, начальника штаба подполковника П. К. Кузьмина и начальника артиллерии дивизии полковника А. И. Зорькина. Они о чем-то негромко переговаривались между собой.
Я доложил о прибытии.
— Очень хорошо, — сказал, распрямляясь, командир дивизии. Пожал мне руку. — Мы уже тебя заждались. Принимай полк. Он в первом эшелоне, слева. Сегодня с утра отбивает уже четвертую контратаку. Идем покажу на местности.
Мы вышли из землянки и подошли к площадке для наблюдения. Командир дивизии наклонился к стереотрубе, подгоняя по глазам окуляры. Затем навел ее в какую-то точку и позвал меня.
— Смотри. Видишь черное пятно на снегу? Это воронка от разорвавшегося снаряда. А из нее несколько бойцов ведут огонь, так? Это твой правый фланг. Они и вчера здесь лежали. Опытные, видать, хлопцы, дело знают. Понимают, что в воронку второй снаряд вряд ли попадет, что это самое надежное укрытие.
Наклонившись к стереотрубе, я увидел и воронку, и бойцов, которые вели огонь из пулемета. А перед воронкой, буквально в нескольких метрах от нее, лежали на грязном снегу трупы убитых вражеских солдат. Да, вот куда подкатывали фашистские цепи!
Отошел от стереотрубы, уступая место комдиву.
— Видел? — спросил он.
— Да, товарищ генерал. Видел и правый фланг, и бойцов в воронке, и их работу. Порядком положили они перед собой фашистов!
— А теперь посмотри на свой левый фланг. Здесь еще почище работа! Смотри на опушку сосновой рощи. Видишь, сколько там положили фашистов?
Я снова прильнул к окулярам.
— Подлецы! — ругнулся за спиной Гаспарян. — Второй день лезут. И все на левый фланг. Хотя бы отошли от своего шаблона.
Да, на левом фланге картина еще ужаснее. Признаков снега здесь совершенно никаких. Черное от воронок и копоти поле, густо усеянное трупами. А вот эта высота, видимо, несколько раз переходила из рук в руки. На восточных ее скатах стоят два обгоревших танка, за ними — два наших подбитых орудия. Здесь бойцы тоже сидят по одному, по два в воронках и ведут огонь…
— Обстановка ясна? — спросил командир дивизии, когда я закончил осмотр местности.
— Ясна, товарищ генерал.
— Тогда иди в полк. Проведет тебя офицер связи. Он там был уже несколько раз. Вступай в командование и ни шагу назад!
Гаспарян пристально посмотрел мне в глаза и еще раз пожал на прощанье руку.
* * *
Второй раз мне приходится принимать полк в ходе боя. А кто испытал это хоть раз, тот знает, как тяжело с ходу вникнуть в обстановку, принять решение, не зная еще ни противника, ни даже своих, находящихся рядом с тобой, на НП. Не говоря уже о взводных, ротных, комбатах.
Но есть такое короткое, как выстрел, слово — надо!
До наблюдательного пункта полка вместе с офицером связи мы добирались где перебежками, а где и по-пластунски. На НП застали помощника начальника штаба полка, начальника разведки, капитана-артиллериста. На мой вопрос, где заместитель командира полка, помначштаба ответил:
— Ранен. Недавно отправили в медсанбат.
— А начальник штаба?
— Он находится на командном пункте.
— А где командный пункт?
Помначштаба замялся. Потом ответил:
— На той стороне реки…
— Какие боевые подразделения рядом с ним?
— Никаких, все здесь. Там тылы.
Такое положение дел меня удивило. Так кто же руководил здесь боем? Ведь несколько контратак отбили, а командует, выходит, помначштаба? А начальник штаба… Ну ладно. Пока нужно хотя бы разобраться в обстановке.
Обращаюсь к начальнику разведки, приказываю:
— Доложите о противнике.
