Это был ее шанс. Вся ее природная свирепость стократно усилилась внутри нее, подпитываемая инстинктом самосохранения. Внезапным ударом она выбила револьвер из его руки, и тот упал на пол вагона. В следующий миг с диким воплем она, словно дикая кошка, набросилась на Квеста, пытаясь схватить его за горло. Нападение было столь внезапным, что ее длинные худые руки впились ему в горло прежде, чем он понял, что произошло. Он схватил ее за талию, но она потащила его назад, на себя. Будучи тяжелее из них двоих, она тащила его, пока они, наконец, не врезались в дверь вагона.
И та открылась! О Боже, изношенная защелка не выдержала! С воплем отчаяния они вместе вылетели в ночь, в свирепствующую бурю, и вместе, пролетев шестьдесят футов, упали в черную реку внизу. И вместе погрузились в водные глубины, в бездну смерти. Поезд между тем летел дальше, дул сильный ветер, и ночь была такой же, как раньше. Но там, в черной воде, хотя в ее пучинах не было ни единой звезды, которая бы увидела их, там, переплетясь в смерти, как когда-то их судьбы переплелись в жизни, по-прежнему глядя друг на друга остекленевшими глазами, полными ненависти и ужаса, два тела перекатывались снова и снова, пока безмолвно мчались к морю.
Прошло десять дней. Трагедия эхом прокатилась по всей стране. Были написаны бесчисленные статьи и абзацы в бесчисленных статьях, и на их основе были построены бесчисленные теории. Но эхо уже начало угасать. Оба актера этого страшного события были мертвы, и не предвиделось никакого суда, способного поддержать угасающий интерес публики.
Два трупа, все еще сжимавших друг друга в объятиях смерти, были найдены на берегу, на глинистой отмели. Было проведено дознание, по которому был вынесен открытый вердикт, и тела похоронили. Произошли другие события, газеты заполнили сообщения о новых трагедиях, и дело провинциального адвоката, запятнавшего себя двоеженством, и вместе со своей законной женой нашедшего трагический и таинственный конец, стало забываться.
В Бойсингеме и всей округе многие сочувствовали Белль, которую люди по-прежнему называли миссис Квест, хотя она не имела права на это имя. Она воспринимала это сочувствие холодно и вела уединенную жизнь. Как только смерть ее предполагаемого мужа полностью подтвердилась, Белль открыла его сейф (ибо он оставил ей ключи на туалетном столике) и обнаружила там завещание и другие бумаги, включая договоры на передачу закладных, в пояснительной записке к которым мистер Квест говорил, что она не может претендовать на них. Согласно закону, она не имела на них права, даже если бы захотела оставить их себе, ибо они были вымогательством вырваны у ее бывшего возлюбленного под угрозой судебного иска.
Поэтому она положила их в бандероль и отправила Эдварду Косси, вместе с формальным объяснением, гадая в душе, как тот решит поступить с ними. В неведении она оставалась недолго. Вскоре ей пришло уведомление об их получении, а еще через три дня стало известно, что мистер де ла Молль получил от лица Эдварда Косси требование вернуть полученные по ссуде деньги.
Из чего следовало, что Косси решил не отказываться от внезапно привалившего ему преимущества. Давление и только давление поможет ему достичь цели, и он применял его безжалостно. Поскольку между ним и Белль было все кончено, для нее это не имело значения. И все же она невольно задумалась о необычайном упорстве и твердости его намерений, о которых свидетельствовал этот его поступок. Затем ее мысли обратились к другому вопросу, в связи с которым ее планы начинали приобретать ясность.
Через несколько дней, а точнее, ровно через две недели после смерти мистера Квеста, Эдвард Косси в задумчивости сидел возле камина у себя дома. У него было немало дел в Лондоне, требовавших его присутствия там, но в Лондон он не поедет. Он не мог уехать из Бойсингема, так что дела пусть по возможности решают без него. Он по-прежнему был полон решимости жениться на Иде, даже сильнее чем прежде, ибо от постоянных размышлений об этом достиг состояния, близкого к помешательству.
Он мгновенно узрел преимущество, которое подарила ему трагическая смерть мистера Квеста и возврат закладных, и хотя он знал, что Ида будет еще сильнее ненавидеть его за это, он поручил своим адвокатам взыскать деньги и пустить в ход все возможные законные средства для оказания давления на мистера де ла Молля. В то же время он написал в частном порядке сквайру, обратив его внимание на тот факт, что теперь дела вновь обстоят так, как то было в начале, однако он по-прежнему готов выполнить ранее озвученные договоренности, при условии, что тот убедит Иду согласиться выйти за него замуж.
