И тут мужчине улыбнулась удача: в одной из папок с непонятным названием I-238-212 он нашел свеже-созданную папку с доброй сотней имен. Пальцы дрожали, но он продолжал двигать список вниз. Вот оно — Солф Копера...
— И снова здравствуйте, молодой человек, — раздался знакомый голос.
Гриша побледнел и медленно поднял голову. Перед ним стоял профессор, легкое раздражение гуляло на его лице, позади него понуро терлись Канни и Солф.
— Я... — вырвалось у Гриши, но профессор прервал его.
— Я все понял. Прошу покинуть помещение, — сказал Намар спокойным тоном.
Гриша, будучи человеком, трезво смотрящим на вещи, отстранился от компьютера и, пропустив Канни и Солфа вперед, направился к двери.
— А вас, Григорий, я попрошу остаться, — произнес профессор, его голос стал более строгим.
Гриша удивленно обернулся.
— Что, ругать будете? — с легкой улыбкой спросил полковник, осознавая, что его жизнь и жизнь его товарищей была в руках этого человека, и он никак не мог повлиять на его решение. Все, что ему оставалось, — положиться на волю случая.
— Как будто это имеет смысл? — произнес Намар, чувствуя, как напряжение нарастает.
Профессор сел в своё кресло, покручивая в руках ручку, как будто искал вдохновения для дальнейшей беседы. Взгляд его стал более серьезным, а Гриша почувствовал, как от каждого слова профессора его лицо покрывается румянцем, словно он был стыдливым школьником, пойманным на месте очередной шалости. Самое обидное в этой ситуации было то, что сказать в свою защиту ему попросту нечего.
— А вы хорошо придумали, — произнес профессор, его голос хранил ту смесь иронии и уважения, словно он оценивал детский школьный проект. — Отдаю вам должное, план был, конечно, не идеален, но вполне приемлем.
Гриша с неосознанной настороженностью продолжал внимательно слушать.
— А как вы поняли, что что-то не так? — вдруг спросил Гриша.
— Элементарно, Григорий, — отстраненно отозвался Намар. — Первое, что меня насторожило, это настойчивое желание вашего друга Канни увести меня подальше. Второе — его подмигивание заметил не только Солф. В-третьих, самый финальный момент — совсем обычный, и вообще не настораживающий свит Канни, который явно служил сигналом для чего-то.
— Понятно, — с бессильной улыбкой ответил Гриша, стараясь прятать глаза в пол.
— У меня вот тут возник один вопрос. Зачем? Зачем вам все это? Я видел ваши личные дела, даже если вас примут, вы будете служить в разных подразделениях. А учитывая ваши специализации, будете служить недолго.
— Ну... чего затихли, молодой человек? — профессор, слегка наклонив голову, ожидая ответа.
Не сомневаясь ни на секунду, Гриша встал во весь рост и произнес: — Ничего не могу с собой поделать, так воспитан. Людям надо помогать, так меня родители учили.
— Хмм... — профессор встал и обошел стол по кругу, продолжая рассуждать на ходу. — Это, конечно, похвально, но вы понимаете, что наличие наркомана может поставить под угрозу жизни людей, ваших будущих сослуживцев.
— Об этом я не беспокоюсь.
— Хмм... И почему?
— А вы думаете, я просто так оставлю этот случай? С Солфом будет проведена очень убедительная беседа. — С надеждой в глазах, сказал Гриша, в глубине души надеясь, что ему удастся выпрыгнуть из этой ситуации.
— Похвально и вполне ожидаемо от человека с вашей биографией, — сказал профессор с некоторой настороженностью. — Скажу честно, мне нет резона отмазывать вас и вашего дружка-наркомана. Я могу совершить один звонок, и вы втроем вылетите отсюда, как пробка из шампанского, но...
— Что «но»? — спросил Гриша, стараясь контролировать свои эмоции. Сердце стучало как десять пневмомолотов, но он пытался держаться молодцом.
— Мне это не интересно, поймите, Григорий.
На мгновение профессор замялся, словно собирая мысли, и через пару секунд продолжил: — Стальной Легион — огромная организация, и мне, как главе научных разработок, бывает сложно согласовывать свои проекты.
— На что вы намекаете? — спросил Гриша, чувствуя, куда клонится разговор.
— Я не намекаю, я предлагаю вам следующее, — произнес профессор, указывая на Гришу. — Вы способный, и ваш дальнейший рост в организации — лишь вопрос времени и доли удачи. Когда вы достигнете высот, я хочу, чтобы вы не забыли того человека, который не обрубил ваш путь на самом его начале.
Гриша внимательно вслушивался в слова Намара. Выбор у него не был велик, и вера профессора в его способности явно ему льстила.
— Я, пожалуй, соглашусь, — ответил Гриша, протянув профессору руку.
— Разумный выбор, — сказал Намар, протянув свою и затем добавил: — Можете идти, скажите вашему другу, что тест оказался ложноположительным, и он прошел. Остальными займусь я.
Гриша кивнул, его тело хотело пуститься в необузданный танец радости, но он держался из последних сил. И когда он уже стоял у двери, за его спиной произнесли слова, от которых его сердце сжалось: — Не разочаруйте меня, Григорий.
В комнату ожидания Гриша возвращался с ужасной мешаниной чувств. Адреналин всё ещё играл в его венах, но, когда яркие вспышки эмоций начали утихать, он понял, что снова поступил как последний идиот.
