— Это что ещё? Мы доползли до очередных врат? — недоумённо спросил Гриша, не понимая что до него пытаются донести.
Джонас усмехнулся и пояснил: — Нет, мы добрались до края звёздной системы и из-за активности местной звезды. Прыжок возможен только на определённом расстоянии от неё.
Ах, вот оно что. Гриша, глубоко вздохнув, внимательно смотрел на лампочки, которые вокруг начали тревожно мигать. Пространство вокруг, казалось, как будто растянулось, поднимая в груди странное беспокойство. Это ощущение длилось лишь долю секунды, но Грише показалось, что его лёгкие чуть не выпрыгнули из груди.
Корабль исчез с радаров, погрузившись в гиперпространство.
— Вау! — воскликнул он, когда посмотрел в окно. Там не было ничего, кроме быстро проплывающих голубых лучей, которые сливались, образуя вокруг корабля что-то вроде туннеля. Движение было настолько стремительным, что Гриша почувствовал себя почти как на американских горках, его сердце забилось быстрее, а мысли кружились в голове на подобии водоворота.
— В такие моменты, чувствую себя настоящим дикарем! — произнес он, не в силах скрыть удивление. — Даже не знаю, как это описать!
Джонас, смеясь, похлопал его по плечу: — Да уж, я тоже чуть челюсть не уронил, испытав это впервые! Поздравляю, теперь ты полноправный космический путешественник!
— Понятно, слушай, где тут кормежку выдают? — спросил Гриша, потирая свой пустой желудок. Не то чтобы он уже обессилил от голода, но за спрос, как говорится, не бьют нос.
— Я и сам толком не знаю, — растерянно ответил Джонас. — Тут есть ресторан, но он платный. Полёт не слишком длительный, так что я думал дотянуть до базы легиона.
Гриша кивнул. В его голове вновь завертелся вопрос о местных деньгах, и он не удержался: — Понятно, а что здесь деньгами считается?
Джонас смущённо почесал голову, после чего потянулся в задний карман штанов и вытащил что-то наподобие флешки.
— Местная галактика крайне развита, — объяснил он. — Физические деньги тут слабо распространены, по крайней мере я их не видел. Вот такие флешки являются носителями местной валюты.
Полковник кивнул, признав схожесть этой флешки с той, что выдали ему в сумке. «Потом надо будет посмотреть баланс», — подумал он, переводя взгляд на собеседника. «Пусть думает, что я тоже бичара, общие проблемы объединяют.»
Отстранившись от стекла, мужчина продолжил свой полу выдуманный рассказ. Он плавно перескакивал с одной истории на другую, рисуя яркие картины военного быта и непростых ситуаций.
Когда он закончил очередную историю, прервавшись, чтобы отдышаться и отхлебнуть воды из пластикового стаканчика, юноша слушал внимательно, однако Гриша четко видел, что парень хочет задать вопрос.
Его петляющие глазки выдавали его с потрохами. За долгие годы службы полковник научился распознавать искренность в глазах, даже когда она прикрыта небольшим страхом.
— Джонас, — произнёс он, — хочешь спросить, спрашивай, чего тянешь?
— Эм... Я понимаю, что мой вопрос не совсем корректный, но раз вы сами завели разговор… — начал Джонас, и Гриша поймал себя на том, что его сердце забилось быстрее. — Гриша, а ты из какой пехоты?
Выпалил парень, и капелька пота скатилась с его лба на нос. Григорий замялся, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. В голове у него тут же проскочили воспоминания о многочисленных должностях, на которые его молодого и наивного дурачка кидали с простым заявлением: «Кроме тебя некому». А ему и самому было по кайфу.
В бытность лейтенантом он был способным малым, и старшие командиры не стеснялись пользоваться этим. За время службы он кем только не был: сапёром, снабженцем, командиром БМП, наблюдателем в артиллерийских и танковых частях. Разок даже плавал на корабле морской пехоты в рамках обмена опытом.
— Я… — начал он, но слова застряли у него в горле.
— Я, в общем, прошёл через многое, — сказал он, стараясь звучать не слишком надменно. — Но если ты интересуешься пехотой, то всю жизнь в ней. Боец, командир, всякое было…
— Я просто хотел уточнить, какой именно, — произнёс Джонас, обращаясь к Грише. — В моём мире, например, пехота делится на легкую, тяжёлую, мобильную и спец войска.
Тут ужу глаза Григория заметались. «Ладно, давай рассуждать логически,» продолжал размышлять Гриша, стараясь прикрыть собственную растерянность. — «Я понятия не имею, что такое тяжёлая пехота, про мобильную тоже самое. В целом можно догадаться, но со здешними технологиями чётко угадать, как и кто от кого отличается, не представляется возможным. На спецназовца я не похож — рожей не вышел».
— Легкая пехота, — с гордостью подытожил он, поправив ворот своей куртки, чувствуя, как уверенность теряется в неопределённости.
Услышав это, глаза собеседника тут же потухли, и, казалось, он только и ждал момента, чтобы сообщить плохие новости. Гриша с осторожностью покосился на Джонаса. С легкой дрожью в голосе он спросил:
— А что-то не так?
Парнишку, похоже, как током ударило. Он медленно поднял глаза, устанавливая зрительный контакт с Григорием. На его лице застыла маска безразличия, но в глубине души скрывалась тревога.
