— Ч-что «и»? — Флинт заморгал, словно пытался поймать ускользающую мысль.
— Дебил! — Лидер вскочил, кресло грохнуло об пол. — Иногда жалею, что вытащил тебя из той тюрьмы!
Он резко встал и рванул Флинта за воротник, притянув к себе так близко, что тот увидел сетку капилляров в глазах босса.
— По плану мы должны были взять объект. А вы? Обосрались.
— С-сэр… кто ж знал, что Валькирия…
— Валькирия? — Лидер засмеялся, звук напоминал скрежет железа. — Она даже пьяная, и со сломанными руками и ногами размазала бы этого… — он ткнул пальцем в фото Гриши на столе. — Мусор по полу, даже на хрен его не заметив.
Флинт застыл, дыхание сорвалось. На снимке Гриша лежал среди руин, лицо в крови, а броня больше напоминала кучу сваленного в кучу неоправленного металлолома.
— Это постановка. — Лидер ударил кулаком по фото. — Спектакль. Слишком идеально. Кто-то его вёл. Третья сторона.
— Босс, вы… преувеличиваете.
— Преувеличиваю? — Лидер провёл рукой по экрану на стене. Кадры боя ожили: Гриша, падающий под ударом Валькирии, и затащивший бой на последних секундах… слишком удачно. — Не? В жизни не поверю!
Флинт отвернулся, но лидер схватил его за подбородок, заставив смотреть.
— Сейчас убить его на базе? Слишком шумно. Он теперь герой. Но… — в его голосе просочился яд, — Нужно найти ниточки. Кто дергает марионетку?
— А если… он сам?
Лидер отпустил его с таким презрением, будто отшвырнул грязную тряпку.
— Ты — пустое место. — Он вытер руки платком. — Исчезни. И если промажешь ещё раз…
Флинт выбежал, не дослушав.
Лидер опустился в кресло, взгляд утонул в фото Гриши.
— Кто ты? — прошептал он, сжимая стакан с виски до хруста. — Шут… или король?
За окном сгущались тучи, отражаясь в мраморе пола. Игра только начиналась.
…
Гриша ждал этого момента, как в детстве ждал, мать с базара, принося в потёртой корзине запах свежего хлеба и вкусный Чупа-чупс.
Наконец-то бесконечные больничные стены, пахнущие стерильностью и тоской, отпускали его. Он встал перед зеркалом, его отражение ловило солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь жалюзи.
— Ну прямо Аполлон, — усмехнулся он, проводя ладонью по гладкой коже на плече. Следы шрамов исчезли, будто их стёрла невидимая рука, оставив лишь память в виде мурашек при воспоминаниях. Технологии Легиона творили чудеса — плоть срасталась безупречно, как страницы старой книги, склеенные магическим клеем.
Он потянулся, ощущая, как мышцы поют от долгожданной свободы. Он оделся быстро: чёрная рубашка легла на тело, как вторая кожа, черные брюки подчеркнули стройность силуэта.
Вода из умывальника брызнула ледяными искрами, смывая последние следы больничного сна. По дороге в кабинет Шайи шаги его звенели по кафелю, словно отбивая ритм песни.
Мысли путались, как нитки в руках неопытной пряхи. «Она ведь не монстр, — размышлял он, сворачивая в знакомый коридор. Замкнута? Да. Высокомерна? Возможно. Но кто здесь без греха?»
Мысли о Шайе заставили его вспомнить тот самый артефакт. Гриша много раз думал о том, что он тогда увидел, но научных или хотя бы логичных ответов он не находил...
Гриша резко встряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Мозговыносящая хрень, — буркнул, ускоряя шаг, будто тени прошлого могли настигнуть его здесь, среди белых стен.
Дверь в кабинет встретила его лаконичной табличкой: «Главный врач». Он постучал дважды — звук, отражённый эхом, напоминал стук сердца.
— Входите, — голос за дверью был холоднее лунного света, но Гриша уловил в нём едва заметную трещинку.
Кабинет дышал минимализмом: стальной стол, пара стульев с геометрическим узором, на стене — голограмма спирали ДНК, мерцающая изумрудным светом.
Шайя сидела, склонившись над планшетом, её белые волосы, собранные в тугой пучок, отливали серебром. Увидев его, она не улыбнулась, но брови слегка дрогнули, словно весенний лёд на озере.
— Присаживайтесь, — кивнула она на стул, и Гриша опустился в кресло, развалившись с преувеличенной небрежностью.
«Эх, чертовка... Хороша», — пронеслось в голове, пока его взгляд скользил по её строгому халату, вдруг заметив, как свет лампы подчеркнул линию скул.
— Кхм-кхм, — кашлянула Шайя, ловя его блуждающий взгляд. — Как самочувствие?
— Отлично! — он широко улыбнулся, демонстрируя зубы, белые, как свежий снег. — Готов хоть сейчас на задание.
— Жалобы есть? — её перо зависло над электронным бланком.
— Ни единой, — Гриша помотал головой, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить и не прокричать во весь голос: «Выпустите меня отсюда, ради всего святого!»
Шайя отложила планшет, скрестив руки на груди. Её взгляд, обычно острый как скальпель, смягчился на долю секунды — словно солнце, выглянувшее из-за туч.
— Тогда, — она протянула ему чип с печатью Легиона, — не вижу смысла вас больше здесь держать.
Чип с данными о выписке упал в ладонь тёплой монеткой. Гриша сжал его, ощущая, как под пальцами пульсирует голограмма — символ свободы. За окном, где-то за бронированным стеклом, пели птицы, или может, это звенели дроны. Но ему было всё равно. Стены оставались позади.
