Гриша почувствовал, как мурашки побежали по спине. Пацаны вокруг замерли — Джонас сжал стакан так, что пальцы побелели, Канни невольно потянулся к ножу за поясом.
— Спасибо, — выдавил Гриша, пожимая его ладонь. Кожа на руке незнакомца была грубой, как броня танка.
Тот резко дёрнул его ближе, горячее дыхание с примесью самогона ударило в лицо: — Мы за тобой присматриваем, — прошипел он, и Гриша увидел в его глазах отсветы далёких пожарищ. — Хочешь дышать — не ёрзай.
Оттолкнувшись, мужчина громко хлопнул его по плечу — удар, от которого дрогнули колени. — Веселись, герой! — рявкнул он, растворяясь в толпе, как тень в сумерках.
— Бр-рр… — Гриша поёрзал, будто на него вылили ведро ледяной воды. — Умеют же свинью подложить.
— А почему бы нам их просто не отпиздить? — громыхнул Канни, вывалившись из-за спины. Он покачивался, как мачта в шторм, все еще пытаясь плывущими руками достать нож.
Все повернулись к нему, будто он предложил поджечь штаб.
— Канни… — Гриша схватил его за локоть. — Ты когда успел…
— Хе-хе, — контрабандист икнул, обдавая облаком перегара. — Я ж с утра вкручиваю! Надо же вам было дать фору, икк..!
Авис прикрыл лицо ладонью, Джонас фыркнул, а Солф едва удержался, чтобы не прокрываться в стакан.
— Ладно, хотя стоп… — Гриша кое-что понял и тут же потянул Канни к чёрному ходу, где висел сизый дымок. — Поговорить надо.
Курилка оказалась крошечной беседкой с облезлыми стенами. На полу — горы окурков, в воздухе — смрад дезинфектора, смешанный с вонью дешёвого табака. Гриша прижал дверь ногой, чтобы не вломились пьяные поклонники.
— Ты часы хоть передал?! — прошипел он, впиваясь пальцами в плечи собеседника.
Канни потупился, вдруг став похож на ребёнка, пойманного на краже конфет. — Забыл… — пробормотал он, ковыряя крошащуюся штукатурку ботинком.
— Забыл?! — Гриша в ярости ударил кулаком по стене. С потолка посыпалась пыль.
Он не договорил. Из зала донесся дикий рёв — кто-то уронил бочку с пивом. Канни вдруг ожил: — Да ладно, не кипятись! Завтра… — он икнул, едва не падая. — Всё устроим…
Гриша закрыл глаза, чувствуя, как виски пульсируют в такт музыке. — Сегодня блин, но только этим заниматься буду я. — Сказал он и протянул руку.
Канни, трясущимися руками, с трудом выудил из глубин кармана злополучные часы. Его пальцы, толстые и неуклюжие от выпивки, едва удерживали блестящий предмет.
Гриша принял их, ощутив холод металла. Часы были тяжелыми, словно отлитыми из ночных кошмаров: корпус, инкрустированный золотыми прожилками, обрамлял циферблат в форме черепа.
Глазницы которого мерцали кроваво-рубиновыми камнями, а зубы, выточенные из матового серебра (хотя Гриша подозревал, что это не серебро, а нечто куда более дорогое), складывались в вечную усмешку.
— Если «Кованные» узнают правду, моя башка станет точь-в-точь как эта побрякушка, — усмехнулся Гриша, проводя пальцем по холодному черепу.
Он резко ткнул Канни в макушку, отчего тот вздрогнул, словно разбуженный электрошокером. Парень открыл покрасневшие глаза, в которых плескалась обида и смущение.
— За ч-что?.. — пробормотал он, потирая голову, будто пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли.
— За то, что ты, как последний лопух, забыл избавиться от этой дряни! — Гриша сжал часы в кулаке, чувствуя, как острые грани впиваются в ладонь. — Ладно, пошли. Нечего тут валандаться. Десятку за банкет я, что зря отдал?
— Канни пожал плечами и кивнул одновременно в знак согласия.
Они тут же двинулись к выходу из курилки, но Гриша на миг задержался, почуяв чей-то взгляд.
Мужчина обернулся, но ничего не обнаружил. — А на крыше соседнего здания, озарённой бледным светом луны, маячила тень. Фигура в боевом доспехе, сливавшемся с ночью, зловеще ухмыльнулась, сверкнув зубами. Затем растворилась, словно её и не было.
Вечеринка же бушевала, как пожар в пороховом складе. Воздух гудел от смеха, брани и лязга бокалов. Гости, словно одержимые, метались между столами: одни играли в дартс, втыкая дротики в мишень с яростью снайперов; другие, сгорбившись над картами, бросали фишки на стол ставя на кон свои накопления.
Но самая большая толпа собралась возле бильярдного стола, азартно споря на кредиты, чей шар угодит в лузу первым. Но большинство просто пило — жадно, ожесточённо, словно пытаясь затопить в алкоголе все страхи галактики.
Гриша, пропустив пару тостов с ребятами, прислонился к стене. Его взвод уже был «в духе»: Джонас, раскачиваясь на стуле, источал байки о том, как чинил мехи под огнём; Солф и Фрикс, обнявшись, горланили похабные песни, а Авис, хмурый как туча, кивал, потягивая виски.
Но внезапно Гриша почувствовал щелчок в сознании — тревожный, как сигнал тревоги.
— Парни… — он перевел взгляд с одного на другого, голос перекрыл грохот музыки. — Кто-нибудь видел Шайю?
Тишина. Даже Канни замолчал, уронив кусок жареного мяса на пол.
— Она же была тут… — пробормотал Джонас, озираясь. — У стойки с напитками.
— А потом исчезла, — добавил Авис, внезапно протрезвевшим взглядом сканируя зал.
