Последнее было не более, чем благим пожеланием. Роботы-диверсанты работали в любую погоду. Да и живые диверсанты от них не отставали. Последние, были еще опасней. Сами может быть и не нападут, но авиацию наведут однозначно.
— Юрий Павлович! Все готово! — обратился к нему ремонтник.
— Ну раз готово, значит едем. Эй! "Душары"! Сворачивай масккомплект! Через пять минут едем! Потом тронул супругу за плечо, — просыпайся, едем.
— Жаль! Такой сон хороший не досмотрела, — пробормотала, сладко зевая, жена.
— Потом досмотришь, когда приедем.
ЦАРЕВО. СТАВКА ВГК.
— Ты серьезно думаешь, что это приведет к окончанию боевых действий на планете, — спросил меня император, только что ознакомившийся с изложенными а служебной записки соображениями.
— Конечно, серьезно.
— Как-то даже не верится. Отовсюду идут доклады, что "косые" как с цепи сорвались. Жмут и жмут! Успехи у них конечно не великие, но есть. И совсем инее похоже на то, что в ближайшее время они ослабеют. Да хотя бы взять Западный Туркестан, там у нас, несмотря на заявленные тобой победы, неудач по прежнему хватает.
— Тем не менее, условия для победы созрели. Противник уже не имеет нигде свободных сил. Он бросил в бой все, что имел. А мы наоборот, накопили резервов столько, что имеем возможность не только производить ротацию личного состава в Действующей Армии, но и нанести сильные удары по всем фронтам.
— Так, а технически это как будет выглядеть?
— Я просто прикажу Семенычу, взять за основу наши довоенные планы и внести в них коррективы. Нового ничего тут придумывать не стоит. Просто изменить наряд сил.
— Ладно, работайте над этим. Только у меня один вопрос: когда вы будете готовы?
— Готовность через четыре недели.
Император помолчал, что-то обдумывая про себя, а затем спросил:
— А через семь недель не поздно будет?
— Политическая необходимость?
— Что-то вроде этого. Просто через семь недель, мы сможем "косым" еще один сюрприз преподнести. Да такой, что они более сговорчивыми станут.
— Хорошо, я не против. Мы тогда лучше подготовимся.
— Вот и готовьтесь, а я со своей стороны тоже постараюсь вам жизнь облегчить.
ЗАПАДНЫЙ ТУРКЕСТАН. НОВЫЙ ЛИДЕР.
— Ваша судьба, зависит от приложенных вами усилий. Если нас постигнет неудача — решать вашу дальнейшую судьбу буду не я. Сами понимаете, что русские и пиндосы вас никогда не простят, — эту истину, госпожа Лю, пыталась сейчас втолковать выборным от россиянских сотрудников корпорации. Правда, еще несколько дней назад, она их не считала полноценными сотрудниками. А кем еще можно считать людей, которых удалось склонить к сотрудничеству угрозами и шантажом?
Сейчас, в связи с тяжелым положением, приходилось менять свое отношение к подпиндосникам. Пока дела шли неплохо, подпиндосников никто за людей не держал. Какую бы пользу он не приносил, но все равно относились как к рабочему скоту. Исключением являлись лишь те, кто пошел в полицаи. Их статус, конечно, был выше, чем у "цивильных", но и они не пользовались полным доверием своих новых хозяев.
Сейчас, когда успех их анабазиса зависел не только от доблести солдат, но и от старательности тылового сброда, Лю, решила что "рабочий скот" стоит положительно мотивировать.
Бросить их на произвол, она уже не могла. Те, чья ценность была сомнительна, давно были уже проданы государству и покинули Немезиду.
Тот, кто со временем мог быть полезен, предназначались для колонизации планеты Лю и тоже были вывезены в самом начале Немезидской эпопеи.
Остались только те, от кого была польза для воюющей армии. А это порядка двадцати тысяч человек: медики, водители, летуны, авиаспециалисты, работники ремонтных предприятий и прочие. В число прочих входили и "работники" полевых борделей и полицаи. Не занятые полезным делом члены их семей, уже давно были эвакуированы.
Всему этому сброду, деваться было некуда, потому они и уходили с чжунхуями добровольно. Казалось бы, зачем их уговаривать? Раз идут сами, без принуждения, то и внимания им особого незачем уделять. Госпожа Лю, считала совсем иначе. Это русскому правителю хорошо, народ ему достался сознательный, дисциплинированный и инициативный. А тут все наоборот. Все делают из под палки. Русские, попав в сложную ситуацию, быстро образуют коллектив, способный справиться с возникшими трудностями и выбирают подходящего лидера: бугра, атамана, старосту, артельного старшину… Здесь же… ее помощники жаловались на то, что максимум на что способны россиянцы — это сбиться в тупое и покорное стадо, но если не дать этому стаду пастуха, то они перегрызутся и устроят анархию на ровном месте. Если русские, настроены не только на сотрудничество и взаимовыручку (ей уже докладывали о частых случаях того, как они с риском для жизни, выручают своих товарищей), то россиянец скорее обрадуется тому, что у соседа дела хуже, нежели у него. Даже верить перестаешь в то, что в древности они составляли с русскими один народ.
