— Будет. Взводный сказал, что все необходимое нам "чмошники" завезут.
— А они точно не подведут? У меня этим перевертышам что-то веры нет.
— Санек, помолчи. Будет день — будет пища. Чего там гадать.
В этот момент, где-то вдали загрохотало. Вообще, звуки боя они слышали весь день и не обращали на него никакого внимания. Но сейчас все поменялось. Километров в восьми от них, кто-то атаковал "косых" и явно не маленькими силами. Спустя пятнадцать минут, над ними, в ту сторону пролетело звено "Грачей", а чуть погодя и "Шершни".
— Видимо подмога подошла к нашим.
— Хрен теперь уснешь.
Спать и вправду не удалось. Судя по звукам, противник постепенно приближался к месту, где они расположились на ночлег.
— Что-то не срослось у наших. Если так и дальше будет идти…
— Ложись! — заорал Цветков и падая на землю, открыл огонь из своего "весла" по ближайшим зарослям.
На землю рухнули все разом. Мгновенье спустя, по зарослям лупило уже четыре ШКАСа. В ответ зашипели ручные рельсотронки.
— Окунь! Гранатой их!
Хлопнул выстрел из Сашкиного подствольника. Из зарослей раздался вскрик.
Марат Эркинбаев, пользуясь тем, что врагу на пару секунд стало не до них, вскочил в вездеход и навел на кустарник скорострелку. А потом лупанул из нее так, что позицию "косых" враз скрыли из виду поднятые фонтаны земли, снега и ошметки посеченной растительности. Это и решило исход схватки. Чжунхуи, забрав раненого, скрылись.
— Марат! С нас простава!
— Да ладно Санек, если бы не ты, мы бы уже не сидели тут.
— Значит, скидываемся на "поляну" все. Василий! Ты цел?
— Поцарапало слегка. Ерунда! Сейчас аптечка все в норму приведет.
— Ты пацан смотри, береги себя. А то так и придешь с войны полосатым как зебра, — полушутя проговорил Окунев.
Что верно, то верно. Все у них хоть раз, но были ранены. У каждого была нашивка за ранение. А у Василия уже три нашивки. Такое у него "везение". Вот уже почти год как воюет, а в боях был не так уж много раз. Больше в госпиталях отлеживался, да в учебных частях ошивался. Ребята вон, с первых минут на войне и боев у них за спиной гораздо больше чем у него. Вот так вернешься с войны, попросят тебя рассказать, что на ней видел, а ему и рассказывать нечего.
Правда, как раз с просьбами рассказать что-нибудь, к нему приставали в основном сослуживцы. Да не о боях. Их они уже насмотрелись. Народ все спрашивал о медперсонале. Красивы ли девки в госпиталях, как там у них с "этим самым", сколько дурочек он огулял?
"Что? Даже никого за сиськи не трогал? Ну ты даешь! Вот не верю, чтоб мимо такого жеребца, бабы мимо прошли!"
От таких разговоров приходилось отшучиваться. А по другому нельзя. "Золотой молодежи" в саперной роте нет. Тут народ простой, рабочее-крестьянский, на шутку грубый. Но не вешаться же из-за этого.
А вообще, ребята Василию нравились. Отличные мужики, надежные. Хоть и подначивают его, называя мелким, пацаном, малолеткой…, но и помогают ему как могут. Относятся как к брату. А шутки их можно и потерпеть.
КСЕНИЯ СОБАК.
В последние дни, Ксюша крутилась как белка в колесе. Те задачи, что командование ставило "чмошникам", выполнять становилось все трудней и трудней. И не только потому, что бои стали более ожесточенными. Хватало и чисто организационных трудностей. Войско ее необычайно разрослось. Где-то там, на самом "верху" видимо решили, что война подходит к концу. А раз так, то всех обитателей Падлючьего острова перестали учить и отправили на фронт. Мол нехрен попусту казенные пайки проедать! Пора и делом доказывать свою лояльность Русскому Миру.
Так ей объяснил сложившуюся ситуацию Постниковский. Наверное он прав. Особенно, если учесть, что из полутора десятка комиссаров, занятых воспитанием "чмошников", он был самым осведомленным. Все-таки, человек занимается политикой давно и связи на самом "верху" у него должны быть. Поэтому стоило воспринимать все, что он говорит, с полной серьезностью.
