Надо отдать должное командующему 69-й армией генералу В. Колпакчи и командующему 8-й гвардейской армией генералу В. Чуйкову, они с большим искусством и решительностью руководили сражениями за захват и удержание плацдармов на Висле».
Генерал-полковник Василий Митрофанович Шатилов вспоминал: «Владимира Яковлевича Колпакчи я видел впервые, однако был немало наслышан о нем. Знал, как много довелось пережить Владимиру Яковлевичу в свои неполные сорок два года. Меня поразила внешность Колпакчи: черные как смоль волосы и светло-серые глаза, плотно сжатые волевые губы и тихий, приятный голос. Генерал был спокоен, не было заметно, что он подавлен или раздражен, хотя, как я узнал вскоре, в тех условиях оставаться таким ему было не очень-то просто…»
С середины апреля 1945 года армия генерала Колпакчи участвовала в Берлинской стратегической операции, цель которой – взять столицу нацистской Германии и окончательно разгромить вермахт.
Сопротивление врага не ослабевало. Накал боевых действий не спадал. Адъютант одного немецкого генерал-фельдмаршала рассказывал после войны:
«Бои шли уже на немецкой земле, и на карту было поставлено само существование Германии. Мы всегда летали на двух “Шторхах”, чтобы, если с одним что то случится, можно было бы пересесть на другой.
“Шторх” – легкий разведывательный самолет, немецкие военачальники использовали его и как личный транспорт.
Командующий спросил меня:
– Как вы поступите, если самолет подобьют и возникнет угроза попасть в плен?
Я ответил:
– Господин генерал-фельдмаршал, ничего другого не остается, кроме как застрелиться.
Он сказал:
– У меня есть капсулы с цианистым калием. Не хотите одну из них?
– Да, – сказал я, – охотно.
С тех пор я носил капсулу с ядом в нагрудном кармане кителя».
Другие немецкие офицеры, сознавая неминуемость полного разгрома, искали утешение в спиртном. В вермахте не возбранялось употребление алкоголя. Генерал медицинской службы Вальтер Киттель писал: «Только фанатик откажется дать солдату то, что поможет ему расслабиться и насладиться жизнью после того, как он вышел из битвы, или станет выговаривать ему за то, что он позволил себе выпить с боевыми товарищами». А среди тех, кто имел доступ к аптечке, развился морфинизм. В первую очередь наркоманами становились сами военные медики. Один из немецких офицеров-медиков вспоминал, как в конце войны, страшась поражения, они боролись со стрессами:
– Утро начинали стаканом коньяка. Днем делали две инъекции морфина.
Теперь части вермахта не в силах были остановить генерала Колпакчи. В ноябре 1944 года он был произведен в генерал-полковники. Военные таланты генерала Колпакчи по особому проявились в ходе наступления. 16 января 1945 года Верховный главнокомандующий отметил успехи 1-го Белорусского фронта, которым командовал маршал Жуков. Сталин особо выделил: «В боях при прорыве обороны немцев отличились войска генерал-полковника Колпакчи». Вождь приказал: «За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны немцев».
«За отвагу и геройство», проявленные в ходе Висло-Одерской операции, Колпакчи в апреле 1945 года отметили «Золотой Звездой» Героя Советского Союза. В наградном листе написано:
«Генерал-полковник Колпакчи умело подготовил и мастерски провел операцию прорыва в январе-феврале 1945 года. Прорвав сильно укрепленную оборону и разгромив группировку противника, войска армии развили стремительное наступление. Войска армии прошли с боями 570 километров, освободив большое количество городов и населенных пунктов территории союзной нам Польши.
За искусно проведенную операцию по прорыву сильно укрепленной, долговременной обороны противника, умелое руководство при форсировании реки Одер и выход войсками на территорию Германии, генерал-полковник Колпакчи достоин высшей правительственной награды – звания Герой Советского Союза».
Под ударами советских войск Восточный фронт немецких войск рухнул. Остатки вермахта беспорядочно отступали.
Имперский министр военной промышленности Альберт Шпеер доложил Гитлеру, что экономика страны больше не существует. Вермахт не получает ни горючего, ни боеприпасов. Советские танки приближаются к Берлину.
На рассвете 21 апреля началось наступление Красной армии на Берлин. Обитатели Имперской канцелярии проснулись под грохот канонады.
В последние недели Гитлер вел себя, как пациент клиники для нервнобольных. Он отдавал приказы, которые некому было выполнять. От природы он был лишен мужества, болезненно переживал неудачи. Малейшее поражение рождало в нем растерянность. Он понял, что потерпел катастрофу. Истерически крича о том, что его предали и бросили, он даже заплакал. Он испытывал жалость к себе.
Фюрер смертельно боялся попасть в руки союзников, понимал, что его ждет. Британский премьер-министр Уинстон Черчилль твердо сказал:
