Он безостановочно продвигался вверх. Не потому, что ему кто-то ворожил. А потому, что не продвигать его было невозможно. Но вот другой вопрос: а политические амбиции у маршала Жукова были?
Он принадлежал к когорте прирожденных военных, но собирался ли он носить форму до самой пенсии? Пост военного министра – вершина карьеры? Или ступенька в восхождении на Олимп? Кем он сам видел себя в будущем? Были основания у властителей воспринимать маршала как опасного конкурента? Иначе говоря, стоило ли коллегам по Президиуму ЦК опасаться влиятельного и популярного военного министра, главного полководца Великой Отечественной?
Человек самостоятельный, он мог мешать далеко идущим планам руководителя партии. Его положение и авторитет позволяли ему претендовать на первые роли. Хрущев, конечно же, рассматривал Жукова как вероятного политического соперника. Жесткий характер маршала, его полнейшая самоуверенность пугали. Маршала окружала аура властности и непобедимости. Его облик и манеры свидетельствовали о полной уверенностью в своей правоте. Он наслаждался правом повелевать и приказывать. Отчего же он не мог восприниматься как вождь, под знамена которого спешат построиться молодые честолюбцы, чувствующие будущего победителя?
Принято считать, что политических амбиций у маршала не было и желания возглавить страну у него не было.
– А, собственно говоря, почему у Жукова в глубине души не могло быть желания стать главой государства? – рассуждал хорошо его знавший Константин Симонов. – Эйзенхауэр стал президентом США, а Жуков с полным основанием мог считать, что воевал лучше Эйзенхауэра, и слава у него в своей стране была побольше…
Американский генерал Дуайт Эйзенхауэр командовал объединенными войсками союзников, которые открыли второй фронт в Западной Европе, и вошел в историю. Его восторженно встречали, когда он вернулся домой с победой.
Жуков и Эйзенхауэр были похожи. Оба военные люди до мозга костей. Оба прямые до категоричности, оба упрямо бескомпромиссные. Оба властные.
Генерал Дуайт Эйзенхауэр подарил Америке 8 лет мира и процветания. Так что полководцы вполне могут быть успешными президентами.
Много общего между Жуковым и французским генералом Шарлем де Голлем. Горделиво поднятая голова, самоуверенность, умение заставить других прислушаться к себе. Оба вдохновляли соотечественников в трудные времена. Обоих призывали на помощь, попав в беду.
Генерал Шарль де Голль возглавил Временное правительство после освобождения Франции в 1944-м, а в январе 1946-го ушел в отставку. 12 лет он был вне политики, жил в поместье далеко от Парижа. В мае 1958 года его вновь призвали к власти. В памяти сограждан он остался великим государственным деятелем. Когда он покинул сей мир, тогдашний глава государства объявил по телевидению и радио:
– Француженки и французы, умер генерал де Голль. Франция осиротела.
Маршал Жуков не удостоится таких слов. Ему шанс проявить себя в политике не представился.
Хрущев, конечно же, рассматривал Жукова как вероятного политического соперника. Жесткий характер маршала, его полнейшая самоуверенность пугали Никиту Сергеевича. Но дело не только в личном противостоянии Хрущева и Жукова.
Министр обороны имел собственные представления о том, как нужно строить современную армию. Неграмотные в военном деле партийные руководители ему мешали. Георгий Константинович не позволял отвлекать армию от военных дел. Секретарь ЦК Леонид Ильич Брежнев попросил министра обороны выделить для работы в народном хозяйстве 75 тысяч автомашин, 150 тысяч шоферов и 300 тысяч солдат. Жуков отказал…
Жуков раздражал Хрущева, рассказывал его зять – главный редактор газеты «Известия» Алексей Иванович Аджубей. Или, если сказать прямо, сильный человек с гипертрофированным самомнением внушал страх. Устранив основных политических соперников, Хрущев опасался одного лишь Георгия Константиновича. Думал, а ну как маршал с его жестким характером и всенародной славой в какой-то момент захочет сам возглавить партию и государство? Хрущев не стал ждать, когда это произойдет.
А маршал знал толк в больших сражениях, но оказался младенцем в политических интригах. Он принадлежал к породе авторитарных людей, которые исходят из того, что все должно делаться по их воле. Но он не был маньяком власти, который думает о ней каждую минуту своей жизни. Не всякий генерал в душе диктатор и властолюбец.
Вождям нужны не только железная воля и невероятная выдержка, но и восторженная убежденность в собственной правоте, вера в себя, которая сдвигает горы и разбивает все преграды…
Жуков не испытывал страстного желания взять в руки бразды правления страной, дабы дать выход бушующим в нем страстям и реализовать давно продуманные идеи. Тем он и отличался от генерала Дуайта Эйзенхауэра, и от генерала Шарля де Голля, которые на поле боя не были так хороши, как маршал Жуков.
