В «Красной звезде» появилась статья писателя Ильи Григорьевича Эренбурга «Выстоять!». Там впервые было сказано, что немецкие войска подошли к столице: «Враг грозит Москве. У нас должна быть одна только мысль – выстоять… С востока идут подкрепления… Мы должны выстоять. Октябрь сорок первого года наши потомки вспомнят как месяц борьбы и гордости. Гитлеру не уничтожить Россию! Россия была, есть и будет!»
Прочитав статью, ответственному редактору «Красной звезды» Ортенбергу позвонил партийный руководитель столицы Александр Сергеевич Щербаков:
– Что вы разводите панику в Москве?
Но Давид Ортенберг был человеком смелым и уверенным в себе. Считая, что читателю важно получить какую-то информацию, иногда даже игнорировал замечания цензоров.
«Когда на Московском направлении образовались большие бреши и противник наращивал удары по столице, – вспоминал Давид Ортенберг, – и передовая статья, и репортаж о воинах, идущих на фронт, скажу, не боясь преувеличений, были для нашего читателя как глоток воды для путника в пустыне.
Конечно, мы печатали это с некоторым опасением – не окажем ли услугу немецкой разведке. После публикации мне позвонил начальник главного разведывательного управления Генерального штаба генерал-лейтенант Филипп Иванович Голиков:
– Не открываешь ли ты наши карты абверу?
Я тоже задал ему вопрос:
– У тебя есть весы?
– Какие весы?
– Обыкновенные. На одну положи моральную пользу наших сообщений для наших же войск, а на другую – немецкую разведку. Какая из них перевесит?
Голиков рассмеялся, и на том наш разговор закончился».
В истории обороны Москвы октябрь был самым страшным месяцем. Возникла реальная опасность, что немцы ворвутся в столицу. 16 октября Сталин потребовал у командующего Западным фронтом Жукова ответа на главный вопрос: смогут ли войска удержать Москву? Георгий Константинович твердо ответил, что он в этом не сомневается.
– Это неплохо, что у вас такая уверенность, – сказал довольный Сталин.
Девятнадцатого октября Сталин продиктовал постановление ГКО ССР. Оно начиналось так: «Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на сто – сто двадцать километров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии тов. Жукову».
Жуков остановил немецкое наступление. Натолкнувшись на ожесточенное сопротивление, части вермахта выдохлись и потеряли боевой дух. Пружина сжалась. А в генеральном штабе Красной армии уже зародилась идея контрнаступления под Москвой, которое в декабре отбросит немцев от столицы. Предвидеть этот удар немецкая разведка не смогла. Вермахт потерпел первое поражение. Но в 1942-м вновь попытались наступать.
Сталин позвонил Жукову, командовавшему Западным фронтом, 31 августа 1942 года:
– Оставьте за себя начальника штаба фронта, а сами немедля выезжайте в Ставку.
Вечером Жуков был в Кремле. Сталин не тратил время на приветствия:
– Плохо получилось у нас на юге. Может случиться то, что немцы захватят Сталинград. Не лучше обстоят дела и на Северном Кавказе… Решили назначить вас заместителем Верховного главнокомандующего и послать в район Сталинграда для руководства войсками на месте. Когда вы можете вылететь?
– Готов вылететь немедленно, – ответил решительный Жуков, зная, что иной ответ не предполагается.
– Ну, вот и хорошо, – заключил Сталин и, довольный, спросил: – А вы не голодны?
– Неплохо было бы подкрепиться, – честно сказал Жуков.
Вождь нажал кнопку звонка. Появился его неизменный помощник Александр Николаевич Поскребышев. Сталин распорядился:
– Скажите, чтобы дали чай и бутерброды.
И так всю войну: Жукова отправляли на самый опасный участок. И он менял ситуацию на фронте.
Надо отдать должное Георгию Константиновичу. Когда он считал себя правым, отстаивал свою точку зрения до последнего. Ничто не могло изменить его характер и не повлиять на взаимоотношения с вождем. Маршал Рокоссовский в своих воспоминаниях описал поразивший его разговор Жукова и Сталина. Вождь поручил Георгию Константиновичу провести небольшую операцию. А Жуков доказывал, что необходима крупная операция, только тогда цель будет достигнута.
Сталин сказал:
– Все это хорошо, товарищ Жуков, но у нас нет средств, с этим надо считаться.
Жуков твердо ответил Верховному:
– Иначе ничего не выйдет. Одного желания мало.
Сталин не скрывал своего раздражения, но Жуков стоял на своем. Сталин не выдержал:
– Пойдите, товарищ Жуков, и подумайте, вы пока свободны.
Рокоссовскому нравилась прямота Георгия Константиновича. Но когда они вышли, Константин Константинович заметил, что все же не следовало так резко разговаривать с Верховным главнокомандующим.
Жуков спокойно ответил:
– У нас еще и не такое бывает…
Почему из тысяч командиров лишь немногие запомнились как выдающиеся военачальники? Что делает профессионального офицера полководцем и что приносит ему победу? Талант, способность к стратегическому мышлению, волевой характер и умение вести войска за собой. Все это было у Жукова.
