– Летом 1942 года Шапошников признался Сталину, что ему в связи с возрастом и состоянием здоровья стало трудно работать на посту начальника Генштаба. Сталин спросил, почему же молчал об этом раньше. Шапошников ответил, что в условиях войны не считал себя вправе жаловаться. На вопрос, кто может заменить его, назвал Василевского. Это предложение полностью соответствовало мнению Верховного Главнокомандующего. И вот 26 июня 1942 года генерал-полковник А.М. Василевский был назначен начальником Генерального штаба.
Обладая объемным мышлением и широким кругозором, он стал достойным преемником Б.М. Шапошникова. Продолжил всестороннее совершенствование работы «мозга армии». Умело обобщал получаемые данные с фронтов. Тактично и с достоинством отстаивал свое мнение, даже если оно разнилось с мнением Верховного Главнокомандующего, подкрепляя вескими аргументами собственные выводы. И когда кто-либо из командующих фронтами обращался в Ставку ВГК, Сталин нередко спрашивал: «А вы советовались по этому вопросу с товарищем Василевским?» Если следовал положительный ответ, предложение обычно принималось.
– Думаю, это не только потому, что дольше всего он был на фронте именно во время Сталинградской битвы, а главным образом по причине того, что в 1942 году в составе советского военно-политического руководства решал труднейшую задачу, как переломить ход войны в нашу пользу. Уже 23 июля, перед началом обороны Сталинграда, Верховный Главнокомандующий направляет туда начальника Генерального штаба. Принятые им меры позволили вновь созданному Сталинградскому фронту сорвать планы немецко-фашистского командования по захвату города с ходу. Затем Василевский и генерал армии Жуков, который 26 августа был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего и вскоре тоже прибыл на Сталинградский фронт, изучив обстановку, пришли к выводу, что только укреплением обороны ход сражения кардинально не изменить – нужно искать новое решение. По аппарату ВЧ Жуков доложил Сталину о возможности и необходимости концентрированного наступательного удара по противнику. Верховный Главнокомандующий ответил, что было бы неплохо, если бы Жуков прилетел в Москву и одновременно вызвал Василевского.
– Да, 12 сентября Жуков и Василевский доложили Сталину замысел будущей операции, нацеленной на окружение противника. Верховный Главнокомандующий в принципе идею одобрил. Но он подчеркнул, что план наступления необходимо основательно продумать, изыскав, откуда и какие войска можно перебросить для усиления сталинградской группировки, а заодно подумать и о Кавказском фронте. Весь день 13 сентября Жуков и Василевский работали в Генеральном штабе. Затем, снова находясь в действующей армии, уточняли и дорабатывали свои предложения с учетом мнений командующих фронтами Сталинградского направления К.К. Рокоссовского, Н.Ф. Ватутина и А.И. Еременко.
Итог проведенной большой работы, вернувшись в Москву, Жуков и Василевский доложили на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) и Ставки Верховного Главнокомандования 13 ноября. После обсуждения они оба подписали карту-план контрнаступления, а Сталин написал: «Утверждаю».
Операция получила кодовое наименование «Уран». Наступление войск Юго-Западного и Донского фронтов назначалось на 19 ноября, Сталинградского – на 20 ноября 1942 года.
– Верно. Василевский взял на себя координацию действий войск в районе Сталинграда. А Жуков занялся подготовкой операции «Марс» в районе Ржева – для введения в заблуждение противника и срыва возможных его попыток перебросить войска с ржевского выступа на Сталинградское направление.
– Это произошло 17 ноября 1942 года. К контрнаступлению действительно все было готово. В качестве представителя Ставки Александр Михайлович собирался в город Серафимович, где был оборудован пункт для координации руководства фронтами. Но неожиданно Верховный Главнокомандующий приказал ему срочно прибыть в столицу.
