– Был такой эпизод, стоивший ему должности заместителя министра обороны СССР. О нем вспоминал Главный маршал авиации Голованов. Дело было в 1962 году. Хрущев предложил Рокоссовскому написать статью «против Сталина», да «почерней и погуще». Понятно, был уверен, что Рокоссовский, три года за здорово живешь отсидевший в «Крестах», воспользуется его предложением и выплеснет накопившуюся злобу. А злобы-то не оказалось! «Никита Сергеевич, – ответил маршал, – товарищ Сталин для меня святой!» Реакцией Хрущева и стало снятие Рокоссовского с поста заместителя министра.
Вы знаете, меня в этой ситуации волнует даже не столько сам факт отказа пописать, так сказать, по белому забору черненьким, сколько форма этого отказа, психология момента. Ведь Рокоссовский, зная мстительный характер Хрущева, хорошо понимал, что последует за такими его словами. Мог бы ответить чем-нибудь неопределенным, потянуть время и т. д. Или хотя бы отказаться «вежливо». А он пошел по самому обрыву: «Сталин для меня святой…» Разве это не характеризует человека?
– Никого никому противопоставлять не надо, но я считаю, что среди командовавших фронтами было трое наиболее прославивших наше оружие и знамена – Жуков, Конев, Рокоссовский. Именно в такой последовательности поднимали за них тосты в Георгиевском зале в победном 1945-м.
– Когда думаешь о той войне, всматриваешься в ее лица, вчитываешься в документы, снова и снова восхищаешься, как же они, наши отцы и деды, смогли удержаться на боевых рубежах в самом начале, в 41-м, как сумели выстоять в тяжелейшем 42-м и как одолели такую гигантскую, хорошо отлаженную машину, как германский вермахт, в 43-м и последующих годах.
Ответов на этот объемный вопрос бывает много. Но вопрос тем не менее по-прежнему остается. И отвечать на него мы будем всегда, покуда жива память, покуда жив интерес к нашей славной истории.