– А порой и противопоставляют. Даже, пожалуй, чаще именно противопоставляют. Но это, если не историческое дилетантство, то спекуляция. Чтобы мазануть черным по белому, Жукову противопоставляют то Сталина, то вот Рокоссовского. Стычки у них действительно были. И у Сталина с Жуковым. И у Жукова с Рокоссовским. Сильные характеры, крупные личности, великие полководцы не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Они родились в один год – в 1896-м, причем оба в декабре. В следующем году отметим 120-летие наших славных полководцев.
Так вот, в предвоенные годы Рокоссовский одно время был командиром Жукова. В Белорусском военном округе в начале 30-х он командовал кавалерийской дивизией, а Жуков был в этой дивизии командиром полка. А до этого, о чем мы уже говорили, они вместе учились в Ленинграде на кавалерийских курсах. Дружили. Хорошо знали характер друг друга и командирские способности. Жуков – волевой, порой, как говорят в народе, нахрапистый, сверхупорный в достижении своей цели. Рокоссовский – тоже целеустремленный, но более сдержанный. Конечно, по закону двух огромных глыб, соседствующих в своем стремлении вверх, они порой сталкивались. При столкновении – а как иначе! – летели искры.
– Первое серьезное столкновение произошло в период битвы за Москву, поздней осенью 1941 года, когда немцы стояли у столицы на расстоянии одного пешего перехода. Жуков командовал Западным фронтом, а Рокоссовский – 16-й армией. В конце ноября, когда немцы, произведя перегруппировку и собрав последние силы, пошли в наступление, Рокоссовский решил произвести маневр и отвести свои войска за Истринское водохранилище в районе Солнечногорска. Однако Жуков запретил ему это. Когда же командарм-16 попытался настаивать, обосновывая свое решение, Жуков короткой, но грозной шифровкой буквально рыкнул: «Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю. Приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать».
Кто из них был прав? Я не осмеливаюсь даже пытаться рассудить их, тогда еще генералов и только-только оттачивавших свой полководческий дар. У каждого из них была своя правда. И у командарма, и у комфронта. Каждый из них разыгрывал на поле боя свою комбинацию.
Ну а второе значительное столкновение произошло позже, в 1944 году, когда Верховный Главнокомандующий произвел вдруг ту кадровую перестановку: маршала Рокоссовского назначил на 2-й Белорусский фронт, а Жукова – на 1-й Белорусский.
– Когда производилась кадровая перестановка, еще не ясно было, чьи войска будут брать, а вернее, возьмут Берлин. Предполагалось, что 1-й Белорусский фронт Жукова не сможет преодолеть сильно укрепленной оборонительной линии Зееловских высот, и Берлин будет охвачен ударами с юга и с севера войсками Конева и Рокоссовского. Одновременно Берлин отсекался от наступающих с запада союзников. Сталин не лукавил, когда на реакцию Рокоссовского: «За что такая немилость? Почему меня с главного направления переводят на второстепенный участок?» – ответил: «Вы ошибаетесь, этот участок входит в общее Западное направление, и от тесного взаимодействия 1-го и 2-го Белорусских, а также 1-го Украинского фронтов зависит успех предстоящей решающей операции. Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков».
Задачей Рокоссовского было разгромить мощную группировку противника, оборонявшуюся в Восточной Померании и Восточной Пруссии. При неудаче 2-го Белорусского фронта находившийся левее, на Берлинском направлении, 1-й Белорусский фронт действительно не смог бы продвинуться вперед, так как тут же попал бы под фланговый удар с севера. И второе: любимцем Сталина Жуков не был. Попробую предположить, и то с большой погрешностью, что любимцем Верховного был скорее Рокоссовский. Сталин высоко ценил полководческий дар Жукова и Василевского. Известна его фраза: если бы можно было, то соединил бы их дарования в одно, а потом поделил бы поровну, и получились бы идеальные полководцы, блестяще владеющие и штабом, и полем. Но о Рокоссовском высказался еще ярче: «Суворова у нас нет, но есть Рокоссовский!»
