Мерецков обстоятельно раскрывает огромную деятельность большевистской партии и Советского правительства по строительству Вооруженных Сил СССР, многогранную работу Наркомата обороны СССР и Генерального штаба РККА, ход важнейших сражений в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. Для молодого поколения его книга особенно важна потому, что дает возможность еще и еще раз серьезно убедиться, ценой каких неимоверных трудов, жертв и подвигов старших поколений досталась нашим Вооруженным Силам и всему советскому народу под руководством Коммунистической партии завоеванная Победа 1945 года.
– Нет. Не принял и не повторил вопиющей хрущевской версии, будто Сталин руководил боевыми операциями «по глобусу». «Более нелепого, – написал он, – мне не приходилось читать. За время войны, бывая в Ставке и в кабинете Верховного Главнокомандующего с докладами, присутствуя на многочисленных совещаниях, я видел, как решались дела. Даже в стратегических военных вопросах И.В. Сталин не руководствовался ориентировкой «по глобусу». Тем более смешно говорить это применительно к вопросам тактическим, а они его тоже интересовали, и немало. Он не только интересовался сутью дела, но и вникал в такие детали, которые, пожалуй, мог даже обойти. Вообще-то он всегда работал с картой и при разборе предстоящих операций порой, хотя далеко не всегда, даже «мельчил». Последнее мне казалось излишним».
– Они познакомились в 1919 году на Южном фронте. Уже тогда, во время Гражданской войны, Иосиф Виссарионович обратил внимание на молодого красного командира Мерецкова. А затем Сталин следил за его ростом и, можно сказать, пестовал, как и других перспективных военных, например: Г.К. Жукова, И.С. Конева, М.М. Попова, а также многих иных.
В годы Великой Отечественной войны Мерецкову довольно часто приходилось встречаться с Председателем Государственного Комитета Обороны И.В. Сталиным. Он не вел записей тех бесед, но стоило вспомнить какую-то проблему, напомнить о каком-то событии, и Кирилл Афанасьевич тут же по памяти давал комментарии и приводил сталинские оценки и соображения, которые сам слышал и запечатлел в своей памяти. При этом обычно подчеркивал, что все эти встречи проходили для него (и, вероятно, не только для него) при особой внутренней собранности, вызванной осознанием важности дела и чувством особой ответственности.
Возникают и любопытные детали. Приведу для примера: «Во время официальных заседаний И.В. Сталин обращался ко мне, как правило, «товарищ Мерецков», реже – «Кирилл Афанасьевич». При неофициальных встречах он почему-то называл меня «ярославцем» или «хитрым ярославцем». Так, например, он называл меня, с улыбкой, когда ему нравилось внесенное мной предложение по важному вопросу или, сердясь, когда я не соглашался с его мнением».
А вот еще характерное воспоминание маршала: «В годы войны во время моих докладов Верховному Главнокомандующему о положении на фронте или при обсуждении новых заданий иногда присутствовали А.М. Василевский, Б.М. Шапошников, несколько реже – Г.К. Жуков, А.И. Антонов, Г.М. Маленков, К.Е. Ворошилов, еще реже – другие члены Политбюро или военачальники. Нередко же беседа велась с глазу на глаз. Это не значит, что предварительно Сталин не обсуждал данный вопрос с членами Государственного Комитета Обороны или сотрудниками Ставки. Не значит это, конечно, что с другими командармами и командующими фронтами Сталин тоже беседовал лишь наедине. Что касается меня, то (я говорю так, как было в действительности) многие оперативные задания в годы войны я получал непосредственно от И.В. Сталина во время беседы вдвоем».
И он итожил: «Жизнь, боевая практика учат тому, что невозможно распланировать весь ход событий до конца. Важно было наметить общее русло действий, а конкретные детали предоставить вниманию нижестоящих командиров, не сковывая заранее их инициативу. В большинстве случаев И.В. Сталин так и поступал, отходя от этой традиции только тогда, когда речь шла о каких-либо политических последствиях, или по экономическим соображениям, или когда его память подсказывала ему, что в прошлом он уже сталкивался с подобной обстановкой…
