Так, из общей численности конницы в восемьдесят пять тысяч человек было «иноземного строя» в двадцати пяти рейтарских и драгунских полках тридцать тысяч кавалеристов. Для похода к Чигирину из них выделялось в распоряжение Григория Ромодановского двадцать две тысячи рейтар и четыре с половиной тысячи драгун, то есть большая часть. Русская пехота насчитывала двадцать тысяч стрельцов в полках русского строя и тридцать восемь солдатских полков иноземного строя (шестьдесят одна тысяча солдат). Судя по спискам «полковников», в распоряжении Ромодановского находились в основном солдатские полки иноземного строя, а из стрельцов — отборные московские «приказы».
Общую численность армии Григория Ромодановского, вместе с резервами, историки определяют в семьдесят тысяч человек. А если прибавить казачьи полки гетмана Ивана Самойловича, то получается, что на юге сосредоточивалось более половины всех вооруженных сил России. Одно это свидетельствует, насколько серьезно оценивали в Москве опасность турецкого нашествия. О том же свидетельствует «наказ» боярину и воеводе Григорию Ромодановскому, требовавший осторожности и осмотрительности в действиях, допускавший даже отступление, в случае необходимости, на левый берег Днепра.
12 апреля 1678 года в Москве собрался большой совет духовных и светских чинов, который в присутствии царя разработал подробные инструкции для Ромодановского. Еще раньше, 8 апреля, со «статьями» о будущей войне к Ромодановскому поехал стольник Семен Алмазов. Воеводе указывалось, что отдавать Чигирин «никоторыми мерами невозможно», потому что это приведет к потере всех «городов заднепровских» и отколу запорожцев, которые говорят: «Чей будет Чигирин, с тем будем и мы!». И под Киевом тогда туркам «промысел чинить будет способно». Для обороны Чигирина предписывалось послать дополнительно «государевых служилых людей» и казаков из полков гетмана, а самому Ромодановскому велено «всякое вспоможение чинить». Стольнику Семену Алмазову приказывалось передать воеводе Ромодановскому и гетману Самойловичу, чтобы они «сами пришли с войсками своими к Чигирину раньше неприятельских войск». Если так не получится — город разрушить, а гарнизон вывести в Киев, на соединение с воеводой князем Михаилом Голицыным. Прежде чем начинать военные действия, Григорию Ромодановскому предписывалось завязать переговоры с великим визирем и попробовать уладить дело миром, и лишь в случае неудачи — «чинить против наступающих неприятелей промысел».
Позже Ромодановского догнала еще одна строгая инструкция из Москвы: не переходить с армией реку Днепр, пока не подоспеет с резервным войском из калмыков и служилых татар князь Каспулат Черкасский, и без него не начинать решающего сражения.
Не позавидуешь полководцу, получившему от своего правительства столь противоречивые инструкции! «Никоторыми мерами» не отдавать Чигирин — и вывести гарнизон, если турки подойдут к городу раньше главных сил русского войска… «Против наступающих неприятелей промысел чинить» — и заниматься дипломатической игрой с великим визирем… Спешить к Чигирину — и не ввязываться в сражения до подхода князя Черкасского… Как все это увязать?
А тут еще с Украины приходят вести, что гетманом не приготовлены в украинских городах запасы для войска, а сам он медлит с походом. Из своего Батурина он выступил с войском только 10 мая 1678 года.
17 мая русские и украинские полки соединились, наконец, в Артополоте. 12 июня воевода и гетман перешли в Лубны. Вперед был выслан корпус генерал-майора Григория Косагова, в котором по одним сведениям насчитывалось около десяти тысяч, по другим — двенадцать тысяч человек. Генералу Косагову поручили важное задание: незаметно переправиться через Днепр и захватить плацдарм на правом берегу, чтобы обеспечить безопасную переправу всей армии. Ромодановский учел уроки прошлогодней кампании, когда Днепр пришлось форсировать с боем, под огнем турецких пушек.
Генерал Косагов вышел к Днепру возле Максимовского монастыря, где уже ждали лодки и плоты. Переправа прошла быстро и беспрепятственно — 21 июня Косагов уже построил укрепленный лагерь на правом берегу Днепра, в одной миле ниже Вороновки, и ждал, когда подойдут главные силы. И только тут выяснилось, что место выбрано крайне неудачно. Большими массами войска двигаться отсюда к Чигирину было очень неудобно, дорогу преграждали леса и болота.
