Колл, чтобы лучше видеть, вскарабкался на мачту, уже наполовину покрытую резьбой, и, уцепившись за рею, начал молотить руками и вопить, как безумец. Сафрит схватилась за голову, бормоча:
– Я сдаюсь. Я сдаюсь. Пусть скачет, пока не помрет, если уж так хочет. Живо слезай оттуда, болван!
– Ты видела когда-нибудь что либо подобное? – прошептал Бренд.
– Ничего подобного нигде нет, – сказала Колючка. Ее сумасшедшая ухмылка стала жестче, чем обычно. По щетине на обритой стороне ее головы шел длинный белый шрам, и в ее спутанных волосах висели кольца красного золота из монеты, которую дал ей Варослав, вперемешку с серебром. Как сказал Ральф, это чертов каприз, носить золото на голове, но Колючка пожала плечами и сказала, что голова такое же хорошее место, чтобы хранить свои деньги, как и любое другое.
Свою монету Бренд хранил в мешочке на шее. Она была новой жизнью для Рин, и он не собирался терять ее ни за что.
– А вот и он, Ральф! – крикнул Отец Ярви, пробираясь между улыбающимися гребцами к рулевой платформе. – У меня хорошее предчувствие.
– У меня тоже, – сказал кормчий, и паутина счастливых морщин появилась в уголках его глаз.
Скифр хмуро посмотрела на кружащихся птиц.
– Чувства, может, и хорошие, но предзнаменования плохие. – Ее настроение так и не восстановилось в полной мере после битвы на Запретной.
Отец Ярви ее проигнорировал.
– Мы поговорим с Теофорой, императрицей Юга, и мы передадим ей подарок королевы Лаитлин, и увидим то, что увидим. – Он обернулся к команде и развел руки, его поношенная накидка хлопала на ветру. – Мы прошли долгий и опасный путь, друзья мои! Мы пересекли полмира! Но перед нами конец пути!
Вся команда одобрительно крикнула, а Колючка пробормотала:
– Конец пути, – и облизнула потрескавшиеся губы, словно она была пьяницей, а Первый из Городов – огромным кувшином эля на горизонте.
Бренд пришел в восторг, как ребенок, и начал разбрызгивать над всеми воду из фляжки. И брызги искрились, когда Колючка отбила флягу прочь и столкнула его сапогом с его морского сундучка. Он ударил ее по плечу, что в эти дни было, словно бить по щиту, который крепко держат. Она схватила его потрепанную рубашку, они оба свалились, хохоча, рыча, и в кислом запахе боролись на дне лодки.
– Довольно, варвары, – сказал Ральф, ставя свой сапог между ними и разнимая их. – Хватит, вы теперь в цивилизованном месте! С этого момента ведите себя цивилизованно.
Доки были одним сплошным огромным хаосом.
Люди толкались, протискивались и шарахались друг от друга, освещенные ярким светом факелов, толпа бурлила как нечто живое, всюду начинались драки, кулаки, и даже клинки сверкали над толпой. Перед воротами стояло кольцо воинов, одетых в странные кольчуги, похожие на рыбью чешую, рычали на толпу и иногда били их тупыми концами копий.
– Я думал, это цивилизованное место? – пробормотал Бренд, когда Ральф подвел Южный Ветер к причалу.
– Самое цивилизованное место в мире, – прошелестел Отец Ярви. – Хотя по большей части это означает, что люди предпочитают колоть друг друга не спереди, а в спину.
– Так меньше шансов, что кровь попадет на твою прекрасное одеяние, – сказала Колючка, глядя, как человек поспешно идет на цыпочках по причалу, придерживая свой халат выше лодыжек.
В гавани стояла, сильно накренившись, огромная широкая лодка с гнилой позеленевшей обшивкой. Половина из ее весел торчала над водой. Очевидно, она была сильно перегружена, и у ее бортов толпились паникующие пассажиры. Пока Бренд тянул свое весло, двое уже прыгнули – или их толкнули – и упали, барахтаясь, в море. В воздухе висел дым, и пахло паленым деревом, но еще сильнее пахло паникой – сильной, как вонь гнилого сена и заразной, как чума.
– Это похоже на неудачу! – крикнул Досдувой, когда Бренд слезал вслед за Колючкой на причал.
– Я не очень-то верю в удачу, – сказал Отец Ярви. – Только в хорошее и плохое планирование. Только в хитроумие и скудоумие. – Он зашагал к седеющему северянину с заплетенной и завязанной за шеей бородой. Он злобно хмурился, глядя на погрузку корабля, который был похож на Южный Ветер.
– Хороший день, чтобы... – начал министр.
– Не думаю! – Проревел мужчина в ответ, заглушая гам. – И вам не найти здесь много тех, кто думает иначе!
– Мы на Южном Ветре, – сказал Ярви, – спустились по Запретной из Кальива.
– Я Орнульф, капитан Матери Солнца. – Он кивнул на свое побитое непогодой судно. – Приплыл из Ройстока два года назад. Весной мы торговали с Альюксом, и у нас был лучший груз из тех, что вы видели. Специи, вино, бисер, и украшения, от одного вида которых наши женщины бы разрыдались. – Он горько покачал головой. – У нас был склад в городе и прошлой ночью он сгорел. Все пропало. Все потеряно.
– Сочувствую вам, – сказал министр. – И все-таки боги оставили вам ваши жизни.
– И мы покидаем это чертово место, прежде чем потеряем и их.
Ярви хмуро оглянулся на женский визг, от которого кровь стыла в жилах.
– Здесь всегда так?
– Вы еще не слышали? – спросил Орнульф. – Императрица Теофора умерла прошлой ночью.
