Бренд уставился на Колючку, а она в ответ скорчила рожу и почесала шрам на голове.
Новости сильно поубавили живости в голосе Отца Ярви.
– И кто же тогда правит?
– Я слышал, этим утром семнадцатилетняя племянница Виалина взошла на трон как тридцать пятая императрица Юга. Орнульф фыркнул. – Но я не получил приглашения на это счастливое событие.
– И кто же тогда правит? – снова спросил Ярви.
Орнульф покрутил головой по сторонам.
– Сейчас толпа. Народ берет на себя сведение счетов, пока закон спит.
– Как я понимаю, народ здесь любит хорошие счеты, – сказал Ральф.
– О, они копят их поколениями. Я слышал, так и начался тот пожар – какой-то торговец отомстил другому. Клянусь, они могли бы и Праматерь Вексен поучить кое-чему по части застарелой неприязни.
– На это я бы не поставил, – пробормотал Отец Ярви.
– Дядя юной императрицы, герцог Микедас, пытается взять командование на себя. Город полон его воинами. Как он говорит, они здесь, чтобы все было спокойно. Пока народ привыкает.
– К нему во власти?
Орнульф проворчал:
– Я-то думал, вы тут новичок.
– Куда ни отправься, – прошелестел министр, – влиятельные люди остаются влиятельными.
– Быть может герцог принесет порядок, – сказал Бренд с надеждой.
– Похоже, понадобилось пять сотен мечей только чтобы принести порядок в доки, – сказала Колючка, хмуро глядя на хаос.
– У герцога нет недостатка в мечах, – сказал Орнульф, – но он не очень любит северян. Если у вас есть лицензия от Верховного Короля, то вы среди цветов, но остальные убираются, прежде чем налоги не оставят от них одни стебельки.
Ярви плотно сжал свои тонкие губы.
– Верховный Король и я не в самых лучших отношениях.
– Тогда направляйтесь на север, друг мой, пока все еще можете.
– Если отправитесь на север сейчас, то попадете в сети принца Варослава, – сказал Бренд.
– Он все еще отлавливает команды? – Орнульф схватил свою раздвоенную бороду обеими руками, словно хотел оторвать ее от челюсти. – Черт возьми, так много волков! Как выжить честному вору?
Ярви передал ему что-то, и Бренд заметил блеск серебра.
– Если у него есть здравый смысл, то он представится королеве Гетланда Лаитлин и скажет, что ее министр послал его.
Орнульф уставился на ладонь, потом на иссохшую руку Ярви, а потом поднял взгляд, расширив глаза.
– Вы Отец Ярви?
– Да. – Линия воинов начала рассредоточиваться от ворот, расталкивая народ впереди себя, словно там было некуда идти. – И я прибыл ради аудиенции с императрицей.
Ральф тяжело вздохнул.
– Если только Теофора не может услышать тебя через Последнюю Дверь, говорить нам придется с этой Виалиной.
– Императрица умирает в тот самый день, как мы прибываем, – голос Бренда затих до бормотания. – Что теперь вы думаете об удаче?
Отец Ярви тяжело вздохнул, глядя, как груженая телега падает с пирса прямо в море, а освободившаяся лошадь дико брыкается, выпучив глаза от ужаса.
– Думаю, немного удачи нам бы не помешало.
– Я похожа на клоуна, – бросила Колючка, двигаясь по переполненным улицам вслед за Отцом Ярви.
– Вовсе нет, – сказал он. – Клоуны веселят людей.
Он заставил ее вымыться, и положил какую-то горько пахнущую траву в горячую воду, чтобы убить ее вшей, и под новой натирающей одеждой она чувствовала себя такой ободранной, словно освежеванные люди в доках Кальива. Сафрит снова подрезала половину ее волос до щетины, потом попробовала пройтись по второй половине костяным гребнем, но с отвращением сдалась, сломав три зубца. Она дала Колючке тунику из какой-то кроваво-красной ткани с золотой вышивкой у воротника, такой прекрасной и мягкой, что казалось, будто на тебе ничего не надето. А когда Колючка потребовала свою старую одежду назад, Сафрит указала на кучу горящего тряпья на улице и спросила, точно ли оно ей нужно.
Колючка, быть может, и была на голову выше, но Сафрит была по-своему непреклонна как Скифр, с этим было не поспорить. Она закончила с серебряными звенящими браслетами на ее руках и ожерельем из красных стеклянных бусин, несколько раз обернутым вокруг ее шеи. Ее мать, глядя на все это, стала бы заламывать руки от гордости за то, какая замечательная одежда у ее дочери, но для самой Колючки она была такой же некомфортной, как рабские цепи.
– Люди здесь ожидают некоего… – Ярви помахал своей изувеченной рукой в сторону группы чернокожих мужчин, чьи шелка были отделаны блестящими осколками зеркала. – Театра. Они найдут тебя очаровательно устрашающей. Или устрашающе очаровательной. Ты выглядишь в точности как надо.
– Хм. – Колючка знала, что выглядела полной дурой, потому что когда она наконец появилась во всей своей благоухающей нелепице, Колл хихикнул, Скифр надула щеки, а Бренд просто молча уставился на нее, словно увидел ходячего мертвеца. Лицо Колючки горело от унижения, и вряд ли перестало гореть с тех пор.
