Похоже, Отец Ярви был в замешательстве, и Бренд никогда прежде не видел его таким. Даже когда они сражались с Конным Народом, он, казалось, всегда был уверен в том, что надо делать. Теперь Бренд размышлял, была ли это маска, которую министр создал сам. Маска, которая начала трескаться. В первый раз он болезненно осознал, что Ярви был всего на несколько лет старше него самого, и ему предстояло нести на себе всю судьбу Гетланда, и у него для этого была лишь одна рука.
– Интересно, чем сейчас занимаются в Торлби? – задумчиво прошептал Колл, тряся ушибленной ногой.
– Подходит время урожая, полагаю, – сказал Досдувой, который закатал рубашку, чтобы проверить свои синяки.
– Поля золотые от качающегося ячменя, – сказала Скифр.
– Множество торговцев направляются на рынки. – Сафрит потеребила купеческие гирьки на своей шее. – Доки кишат кораблями. Делаются деньги.
– Если только урожай не сожжен во время набегов ванстеров, – бросил Ярви. – А торговцев не задержала в Скекенхаусе Праматерь Вексен. Тогда на полях лишь черная солома и в доках пусто. Сейчас она возможно поднимает нижеземцев. И инглингов со Светлым Иллингом во главе. Тысячи их маршируют на Гетланд.
Бренд сглотнул, думая о Рин в хрупкой маленькой лачуге перед стенами Торлби.
– Вы так думаете?
– Нет. Еще нет. Но быть может скоро. Время уходит, а я не делаю ничего. Всегда есть способ. – Министр уставился на землю, здоровые пальцы ковыряли ноготь на скрюченной руке. – Полвойны ведется словами, и словами достигается победа. Правильными словами правильным людям. Но у меня нет ни того ни другого.
– Все наладится, – пробормотал Бренд, желая помочь, но не имея понятия, что он мог бы сделать.
– Хотел бы я знать как. – Ярви закрыл бледное лицо руками, больная выглядела как скрюченная игрушка рядом со здоровой. – Нам нужно чертово чудо.
И раздался стук в дверь.
Скифр приподняла бровь.
– Есть ли шанс, что мы ждем посетителей?
– Вряд ли у нас избыток друзей в этом городе, – сказала Колючка.
– Вряд ли у тебя хоть где-то избыток друзей, – сказал Бренд.
– Может, Мать Скаер послала дружелюбную компанию, – сказал Ярви.
– Оружие, – прорычал Ральф. Он бросил Колючке ее меч, и она схватила его в воздухе.
– Ради Бога, я буду рад сразиться с кем угодно, – сказал Досдувой, сжимая копье, – кроме нее.
Бренд обнажил меч, который принадлежал Одде, сталь устрашающе блеснула после тренировочного меча. По крайней мере, страх решил проблему в его штанах.
Дверь затряслась от ударов, а это была прочная дверь.
Колл подкрался к ней и встал на цыпочки, чтобы посмотреть через глазок.
– Это женщина, – прошипел он. – Выглядит богатой.
– Одна? – спросил Ярви.
– Да, я одна, – из-за двери донесся приглушенный голос. – И я друг.
– Это как раз то, что сказал бы враг, – сказала Колючка.
– Или друг, – сказал Бренд.
– Видят боги, он бы нам пригодился, – сказал Ральф, но все равно наставил стрелу на свой черный лук.
– Открывай, – сказал Ярви.
Колл отдернул задвижку, словно она могла его обжечь, и отпрыгнул прочь, с ножом наготове в каждой руке. Бренд скрючился за щитом, ожидая, что сейчас под аркой со свистом полетят стрелы.
Вместо этого дверь медленно со скрипом открылась, и в щель показалось лицо. Женское лицо, темнокожее и темноглазое, с черными завитыми волосами, которые удерживали заколки с драгоценными камнями. На верхней губе у нее был шрам, в щель от которого, когда она улыбалась, был виден белый зуб.
– Тук-тук, – сказала она, проскальзывая внутрь и закрывая за собой дверь. На ней была длинная куртка из прекрасного белого льна, на шее висела золотая цепочка, каждое звено которой было в форме глаза. Она приподняла бровь на всю заточенную сталь и медленно подняла руки. – О, я сдаюсь.
Ральф громко крикнул, отбросил свой лук наземь, кинулся к женщине и сгреб ее в свои огромные объятья.
– Сумаэль! – сказал он, крепко ее сжимая. – Боги, как я по тебе соскучился!
– А я по тебе, Ральф, старый ублюдок, – с хрипом ответила она, хлопая его по спине, а затем застонав, когда он поднял ее. – Подозрения закрались, когда я услышала, что причалил корабль под названием «Южный Ветер». Отличное название, кстати.
– Оно напоминает нам, откуда мы, – сказал Ярви, потирая здоровой рукой свою шею.
– Отец Ярви, – сказала Сумаэль, высвобождаясь из объятий кормчего. – Посмотри-ка на себя. Потерялся в море и отчаянно нуждаешься в ком-то, кто проложит курс.
– Некоторые вещи не меняются, – сказал он. – Ты выглядишь… процветающе.
– Ты выглядишь ужасно.
– Некоторые вещи не меняются.
– Неужели не обнимемся?
Он фыркнул, едва ли не всплакнул.
– Я боялся, что могу и не отпустить.
Она подошла, и они смотрели в глаза друг другу.
– Я пожалуй рискну. – Она обняла его руками, и встала на цыпочки, чтобы плотно к нему прижаться. Он положил голову ей на плечо, и на его сухопарых щеках блеснули слезы.
Бренд уставился на Колючку, и она в ответ пожала плечами.
– Думаю, теперь мы знаем, кто такая Сумаэль.
– Так значит, это посольство Гетланда? – Сумаэль ткнула кусок покрытой плесенью штукатурки, он упал со стены и рассыпался по пыльным доскам. – У тебя глаз наметан на выгодные сделки.
