– Я сын своей матери, – сказал Ярви. – Даже если она мне больше не мать. – В осыпающемся зале, где они ели, могло поместиться человек сорок, но большая часть команды сейчас ушла по своим делам, и теперь здесь гуляло гулкое эхо. – Чем ты тут занимаешься, Сумаэль?
– Кроме того, что ищу старых друзей? – Она откинулась на стуле и положила на сучковатый стол ногу в потертом сапоге, удивительно не подходящем к ее прекрасной одежде. – Я помогала своему дяде строить корабли для императрицы Теофоры, и так, одно за другое. К большому недовольству некоторых ее придворных, она сделала меня инспектором своего флота. – Прядь волос упала на ее лицо, она выпятила нижнюю губу и сдула ее.
– Ты всегда хорошо разбиралась в лодках. – Ральф лучезарно улыбался, глядя на нее, словно это его любимая дочь неожиданно вернулась домой. – И в том, как раздражать людей.
– Имперские корабли гнили в гавани Ругоры, ниже по побережью. Так случилось, что племянница императрицы Виалина обучалась там же. – Прядь волос снова упала, и она снова ее сдула. – Или пребывала в заключении, как посмотреть.
– В заключении? – спросил Бренд.
– В монаршей семье здесь не много доверия. – Сумаэль пожала плечами. – Но Виалина хотела разбираться во флоте. Она хочет разбираться во всем. Думаю, мы стали подругами. Когда Теофора заболела, и Виалину вызвали назад в Первый из Городов, она попросила меня отправиться с ней, и… – Она приподняла пальцем свою цепочку из глаз и со стуком отпустила. – Словно по волшебству я обнаружила, что я теперь советник императрицы Юга.
– Таланты всплывают наверх, – сказал Ральф.
– Как дерьмо, – проворчала Колючка.
Сумаэль ухмыльнулась в ответ.
– Значит, ты наверное плавучая.
Бренд засмеялся, Колючка злобно на него зыркнула, и он замолчал.
– Так ты теперь сидишь по правую руку от самой могущественной женщины в мире? – спросил Ральф, качая лысеющей головой.
– Но ни в коем случае не одна. – Та прядь снова упала, Сумаэль раздраженно дернулась и начала вытаскивать заколки из волос. – Там совет из дюжин человек, и большинство из них принадлежит герцогу Микедасу. Виалина может называться императрицей, но власть у него, и он не намерен делиться.
– С нами он ничем не поделился, – сказал Ярви.
– Я слышала. – Волосы черной вуалью упали на пол ее лица, один глаз блеснул. – По крайней мере вы ушли с головами на плечах.
– Как думаешь, мы сохраним их, если останемся? – спросил Ярви.
Сумаэль глянула на Колючку.
– Это зависит от того, насколько вы можете быть дипломатичными.
– Я могу быть дипломатичной, – прорычала Колючка.
Сумаэль лишь шире улыбнулась. Похоже, она была невосприимчивой к запугиванию.
– Ты напоминаешь мне капитана корабля, на котором мы с Ярви когда-то плавали.
Ярви разразился хохотом, как и Ральф, а Колючка из-за этого нахмурилась.
– Это было оскорбление или комплимент?
– Считай понемногу и того и другого. – Ярви наклонился вперед, положив локти на стол, и его иссохшая рука вцепилась в здоровую. – Сумаэль, Верховный Король готовится к войне. Кто знает, быть может война уже началась.
– Много ли у тебя союзников? – спросила она, собирая волосы обеими руками в узел.
– Меньше, чем нам нужно.
– Некоторые вещи не меняются, да, Ярви? – Сумаэль шустрыми пальцами воткнула заколки обратно. – Герцог не так одержим Единым Богом, как была Теофора, но несмотря на это он выполнит договоренности с Праматерью Вексен. Он может себе позволить выбирать победителя.
– Посмотрим, – сказал Ярви. – Мне нужно поговорить с императрицей.
Сумаэль надула щеки.
– Могу попытаться. Но не могу обещать больше, чем аудиенцию.
– Ты не должна мне ничего.
Она посмотрела ему в глаза, вставляя последнюю заколку. Драгоценный камень на ее конце сверкал.
– Это не вопрос долгов. Не между нами.
Ярви выглядел так, словно готов был рассмеяться или заплакать, и в конце концов откинулся назад и неровно вздохнул.
– Я думал, больше никогда тебя не увижу.
Сумаэль улыбнулась, в ту прореху показался белый зуб, и Бренд понял, что она начинает ему нравиться.
– И?
– Я рад, что ошибся.
– Как и я. – На ее лицо снова упала та прядь волос, на миг она нахмурилась, скосив глаза, и сдула ее обратно.
Колючка проталкивалась через недовольную толпу, текущую в храм на молитву. Здесь было так много храмов, и народ валом валил в них, чтобы помолиться.
– Поклонение этому Единому Богу занимает много времени, – проворчал Бренд, пытаясь протащить сквозь толпу свои широкие плечи.
– У высоких богов и у малых богов есть свои дела, которыми они занимаются. И только Единый Бог похоже любит лезть в дела всех остальных.
– И колокола. – Бренд поморщился от очередного перезвона из белой башни прямо над ними. – Я не стану жаловаться, если больше никогда не услышу ни одного чертова колокола. – Он придвинулся ближе и зашептал. – Они хоронят мертвецов несожженными. Закапывают их. В землю. Несожженными.
Колючка хмуро посмотрела на разросшееся кладбище перед храмом, забитое шаткими, как зубы нищего, камнями с обозначениями. Под каждым, как она поняла, был гниющий труп. Сотни их. Тысячи. Погребальная яма с мертвецами прямо в городе.
