– Там так много маленьких стран, что нужен ученый, чтобы в них разобраться! – Зазвенел смех его придворных, и Колючка почувствовала сильнейший позыв врезать по их лицам. – Хотел бы я, чтобы была возможность почтить каждого просителя аудиенцией, но вы должны понимать, что сейчас трудное время.
Ярви поклонился.
– Конечно, ваша милость.
– Так много врагов нужно укротить, и так много друзей нужно убедить. Стольким союзам нужно уделить внимание, и некоторые… менее важны, чем другие, не подразумевая никакого неуважения. – Его ослепительная улыбка источала неуважение, как старый сыр источает вонь.
Ярви поклонился.
– Конечно, ваша милость.
– Императрица Виалина женщина не… – он указал на Колючку, словно на малообещающую лошадь в своей конюшне, – такого типа. Она несколько более… девушка. Впечатлительная. Невинная. Ей еще столько нужно узнать о том, как все происходит на самом деле. Вы же понимаете, я должен быть осторожен. Вы же понимаете, вы должны быть терпеливы. Для такого многочисленного и разнообразного народа, как наш, переход от одного правителя к другому, это всегда… сложный переход. Но я пошлю за вами в свое время.
Ярви поклонился.
– Конечно, ваша милость. Могу я спросить когда?
Герцог отмахнулся цветистым жестом своих длинных пальцев.
– В свое время, Отец… э…
– Ярви, – прошипела Мать Скаер.
Колючка не была дипломатом, но у нее сложилось стойкое впечатление, что «в свое время» означает «никогда».
Мать Скаер ожидала их в украшенном статуями коридоре снаружи с двумя своими воинами – сердитым ванстером и огромным нижеземцем, с лицом, похожим на каменную плиту. Колючка была в мрачном настроении и тут же ощетинилась, но ни один из них не смутился от ее взглядов.
Как и их госпожа.
– Удивлена видеть вас здесь, Отец Ярви.
– Как и я вас, Мать Скаер. – Хотя ни один из них не выглядел удивленным ни на миг. – Мы оба оказались за полмира от тех мест, где должны быть. Я думал, вы будете подле своего короля, Гром-гил-Горма. Он нуждается в вас, чтобы вы говорили за Отца Мира, прежде чем Мать Война втянет его в разрушительные действия против Гетланда.
Взгляд Матери Скаер стал еще холоднее, если только это было возможно.
– Я была бы с ним, если бы Праматерь Вексен не избрала меня для этой миссии.
– Высокая честь. – Легчайший изгиб уголка рта Ярви подсказывал, что это был скорее приговор изгнания, и они оба это знали. – Должно быть, вы по-настоящему угодили Праматери Вексен, чтобы заслужить это. Вы встали на защиту своей страны? На защиту своего короля и его народа, как и подобает министру?
– Когда я приношу клятву, я ее держу, – отрезала Скаер. – Верный министр направляется туда, куда попросит праматерь.
– Как верный раб.
– Вы в этом эксперт. Ваша шея все еще саднит?
Улыбка Ярви от этого напряглась.
– Шрамы неплохо зажили.
– Неужели? – Скаер наклонилась ближе, изогнув губы. – Если бы я была вами, то вернулась бы к Расшатанному морю, пока вы не заработали новых. – Она шмыгнула мимо них, а Колючка и ванстер обменялись еще одним долгим сердитым взглядом, прежде чем он зашагал прочь.
– От нее одни неприятности, – прошептала Колючка, когда они ушли из пределов слышимости.
– Да.
– И она близка к герцогу.
– Да.
– И ее послали сюда раньше нас.
– Да.
– Так… Праматерь Вексен догадалась, что вы будете делать задолго до того, как вы это сделали.
– Да.
У меня есть чувство, что таким образом мы аудиенции не добьемся.
Ярви кисло посмотрел на нее.
– Вот видишь? В конце концов ты стала дипломатом.
Боги, она стала быстрой. Бренд теперь был вдвое лучшим бойцом лишь оттого, что постоянно сражался с ней, но с каждым днем он все меньше был ей ровней. Он чувствовал себя с ней как неуклюжий боров, всегда на три шага позади. В одиночку у него теперь вообще не было шансов, какой бы ни была площадка. Даже с двумя товарищами рядом ему казалось, что сил не хватает. Все меньше и меньше она отсиживалась в обороне, все больше и больше она становилась охотником, а они беспомощными жертвами.
– Колл, – крикнул Бренд, мотнув головой, – зайди слева. – Они начали расходиться по внутреннему дворику полуразрушенного особняка, который Ярви нашел для них, пытаясь поймать ее в ловушку, искушая прорехами между ними. – Досдувой, давай…
Слишком поздно он понял, что Колючка заманила здоровяка в освещенный угол дворика, и Досдувой съежился, когда Мать Солнце внезапно ударила ему в глаза.
Колючка напала на него как молния, мощным ударом топора по щиту заставила пошатнуться, несмотря на его размер, сунула меч под кромкой и вколотила кончик в его выдающийся живот. Она со смехом крутанулась прочь, когда Бренд хлестнул воздух в том месте, где она была мигом раньше, убедившись, что один из шелушащихся столбов, окружавших дворик, был между ней и Коллом.
– О, Боже, – прохрипел Досдувой, сгибаясь пополам, вцепившись в живот.
– Многообещающе, – сказала Скифр, ходя вокруг них, сцепив руки за спиной. – Но не давай своему ветру сдуть себя. Относись к каждому бою, как к последнему. Каждого врага считай злейшим. Мудрый боец выглядит слабее, чем есть на самом деле, каким бы жалким ни был соперник.
