Затем она захлопнула дверь ногой и стащила морской сундучок Бренда у него с плеча. Когда она ставила его на покрытый плиткой пол, закачалась длинная цепочка. Серебряная цепочка с серебряным ключом, блестевшим на ней.
– Чей это ключ? – пробормотал он.
– Ты подумал, что я тут вышла замуж, пока тебя не было? Это мой собственный ключ от моих замков. Ты голоден? Пить хочешь? У меня есть…
– Чей это дом, Рин?
Она ухмыльнулась ему.
– Твой. И мой. Наш.
– Этот? – Бренд уставился на нее. – Но… как…
– Я же говорила тебе, что сделаю меч.
Глаза Бренда расширились.
– Должно быть, это был меч, достойный песен.
– Король Утил так и подумал.
Глаза Бренда расширились еще сильнее.
– Король Утил?
– Я нашла новый способ плавить сталь. Более жаркий. Первый меч треснул, когда мы его закаляли, но второй выдержал. Гаден сказала, что мы должны отдать его королю. Король стоял в Зале Богов и сказал, что сталь это ответ, а это лучшая сталь из тех, что он когда-либо видел. Теперь он носит его, как я слышала. – Она пожала плечами, словно покровительство короля Утила не было величайшей честью. – После этого все захотели, чтобы я сделала им меч. Гаден сказала, что не может удерживать меня. Она сказала, что я должна быть мастером, а она моим подмастерьем. – Рин пожала плечами. – Благословлена Той Кто Ударяет по Наковальне, как мы всегда говорили.
– Боги, – прошептал Бренд. – Я собирался изменить твою жизнь. А ты изменила ее сама.
– Ты дал мне шанс. – Рин взяла его за запястье, хмуро глядя на его шрамы. – Что случилось?
– Ничего. Веревка соскользнула на высоком волоке.
– Полагаю, к этой истории есть что добавить.
– У меня есть истории и получше.
Губа Рин сморщилась.
– Если только в них нет Колючки Бату.
– Рин, она спасла императрицу Юга от ее дяди! Императрицу! Юга.
– Это я уже слышала. Об этом поют по всему городу. Что-то о том, как она одна победила дюжину мужчин. Потом их было пятнадцать. Может даже двадцать, в последний раз, как я ее слышала. И она сбросила с крыши какого-то герцога, и разгромила орду Конного Народа, завоевала эльфийскую реликвию, а еще подняла корабль, как я слышала. Подняла корабль! – и она снова фыркнула.
Бренд поднял брови.
– Полагаю, у певцов есть привычка приукрашивать правду.
– Правду можешь рассказать мне позже. – Рин взяла лампу и провела его через другую дверь. Вверх в темноту шли ступеньки. – Пойдем посмотрим твою комнату.
– У меня есть комната? – пробормотал Бренд, и его глаза расширились сильнее прежнего. Как часто он об этом мечтал? Когда у них не было крыши над головами, или еды, или друзей во всем мире, кроме них самих?
Она положила руку ему на плечи, и теперь он почувствовал себя дома.
– У тебя есть комната.
– Наверное, мне нужен новый меч.
Колючка вздохнула, осторожно положив отцовский клинок на стол. Свет кузницы осветил множество царапин, засверкал в глубоких зарубках. Меч был сточен и почти искривился за годы полировки. Обмотка рукояти истерлась до засаленных клочьев, дешевое железное навершие болталось, постукивая.
Ученица быстро глянула на меч Колючки и еще меньше внимания уделила самой Колючке.
– Полагаю, ты права. – На ней была кожаная жилетка в пятнах подпалин, рукавицы по локоть, голые руки и плечи, капли пота от жары, крепкие мышцы сокращались, когда она повернулась к полоске металла в раскаленных углях.
– Это хороший меч. – Колючка провела пальцами по стали, покрытой шрамами. – Он принадлежал моему отцу. Многое повидал. В его дни и в мои.
Ученица едва кивнула. У нее были довольно грубые манеры, но и у самой Колючки были не лучше, так что она постаралась не таить на нее зла.
– Твой мастер поблизости? – спросила она.
– Нет.
Колючка подождала продолжения, но его не последовало.
– Когда он вернется?
Девчонка лишь фыркнула, сняла металл с углей, осмотрела и вколотила его обратно в фонтане искр.
Колючка решила начать сначала.
– Я ищу мастера клинков с Шестой улицы.
– И это я, – сказала девчонка, все еще хмуро глядя на свою работу.
– Ты?
– Я делаю клинки на Шестой улице, разве нет?
– Думала, ты будешь… старше.
– Похоже, думать – не твоя сильная сторона.
Некоторое время Колючка раздумывала, стоит ли сердиться, но решила, что лучше выбросить это из головы. Она пыталась чаще выбрасывать что-то из головы.
– Ты не первая это говоришь. Просто необычно, чтобы девчонка делала мечи.
Тогда девчонка на нее посмотрела. Яростные глаза блеснули в свете кузницы сквозь волосы, прилипшие к ее ширококостному лицу, и было в ней что-то чертовски знакомое, но Колючка не могла понять что.
– Почти так же необычно, как девчонка, которая ими машет.
– Действительно, – сказала Колючка. – Я…
Мастер клинков вытащила наполовину сделанный клинок из горна. Сияющий метал пролетел так близко, что Колючке пришлось отдернуть руку.
– Я знаю кто ты, Колючка Бату.
– А. Конечно. – Колючка решила, что ее слава бежала впереди нее. Только сейчас она начала понимать, что это не всегда хорошо.
