Девчонка взяла молоток, и Колючка смотрела, как она стучит по болванке, превращая ее в клинок, смотрела, как она выстукивает музыку наковальни, как говорили кузнецы, и это был поучительный урок. Короткие быстрые удары, ни одного потраченного впустую усилия, все точно, все под контролем, каждый удар столь же идеален, как удар мастера меча. Раскаленная пыль разлеталась с заготовки. Колючка намного больше знала о том, как использовать мечи, чем о том, как их делать, но даже идиот заметил бы, что эта девчонка знала свое дело.
– Говорят, ты делаешь лучшие мечи в Торлби, – сказала Колючка.
– Я делаю лучшие мечи по всему Расшатанному морю, – сказала девчонка, держа сталь так, что свечение от нее падало на блестящее от пота лицо.
– Мой отец всегда говорил, что не стоит гордиться.
– Это не вопрос гордыни. Это просто факт.
– Сделаешь мне один?
– Нет. Не думаю.
Лучшие в своем деле люди иногда пренебрегают манерами, но это уже становилось странным.
– У меня есть деньги.
– Мне не нужны твои деньги.
– Почему?
– Ты мне не нравишься.
Обычно Колючке не нужно было много времени, чтобы вскинуться на оскорбление, но тут это было столь неожиданно, что застало ее врасплох.
– Ну… наверное можно найти и другие мечи.
– Несомненно.
– Пойду, тогда, поищу.
– Надеюсь, найдешь подлиннее. – Мастер клинков с Шестой улицы наклонилась, чтобы мягким выдохом сдуть пепел с металла. – Сможешь тогда засунуть его себе в задницу.
Колючка подхватила свой старый меч, серьезно подумала о том, чтобы врезать им плашмя девчонке по башке, но решила, что не стоит и повернулась к двери. Впрочем, прежде чем она дотянулась до ручки, девчонка снова заговорила.
– Почему ты так вела себя с моим братом?
Она спятила. Наверняка.
– Кто твой чертов брат?
Девчонка хмуро посмотрела на нее.
– Бренд.
Имя потрясло Колючку так же верно, как удар ногой в голову.
– Тот Бренд, который был со мной на…
– А какой еще Бренд? – Она ткнула себя в грудь большим пальцем. – Я Рин.
Теперь Колючка определенно видела сходство, и оно потрясло ее даже больше, так что, когда она заговорила, у нее получился виноватый писк.
– Не знала, что у Бренда есть сестра…
Рин презрительно хихикнула.
– А с чего бы? Ты ведь всего лишь год провела с ним в одной лодке.
– Он мне никогда не говорил!
– А ты спрашивала?
– Конечно! Ну, вроде того. – Колючка сглотнула. – Нет.
– Год пролетел. – Рин сердито вогнала клинок обратно в угли. – И в тот миг, как он видит меня, знаешь, о чем он начинает говорить?
– Эээ…
Она принялась колотить по мехам, как Колючка колотила по голове Бренда на тренировочной площадке. – Колючка Бату пробежала по веслам посреди эльфийских развалин. Колючка Бату спасла ему жизнь в стене щитов. Колючка Бату заключила союз, который весь мир приведет в порядок. И когда я уже хотела врезать ему по морде, если снова услышу твое имя, знаешь, что он сказал?
– Эээ…
– Колючка Бату едва обмолвилась с ним словом на всем пути назад. Колючка Бату вырезала его, как вырезают мозоль. Знаешь, что я тебе скажу, «Колючка Бату» звучит теперь для меня очень похоже на «чертова сука», после всего, что он для нее сделал. И нет, мне не очень-то хочется делать меч для…
– Постой-ка, – бросила Колючка. – Ты и понятия не имеешь, что произошло между мной и твоим братом.
Рин отпустила меха и сердито уставилась на нее.
– Просвети меня.
– Ну… – последнее, что было нужно Колючке, это снова расковыривать болячку как раз тогда, когда появилась возможность ее залечить. Она не собиралась признавать, что совершила дурацкую ошибку, сама сожгла себя изнутри, и поэтому ей пришлось заставить себя не смотреть на Бренда и не говорить с Брендом, и не делать ничего с Брендом каждый миг каждого дня, чтобы не сжечь себя снова.
– Ты все понимаешь не так, вот и все!
– Удивительно, как люди всегда думают о тебе неправильно. Как часто это должно повторяться, прежде чем ты начнешь задумываться, что может быть они все думают правильно? – И Рин вытащила железо из горна и положила обратно на наковальню.
– Ты не знаешь меня, – прорычала Колючка, тоже раздувая жар своей ярости. – Ты не знаешь, через что я прошла.
– Конечно, у всех нас есть свои трудности, – сказала Рин, поднимая молот. – Но некоторые из нас рыдают над ними в большом доме, за который заплатил наш папочка.
Колючка раскинула руки, указывая на прекрасную новую кузницу позади прекрасного дома возле цитадели.
– О, я вижу, вы с Брендом еле сводите концы с концами!
Тогда Рин замерла, на ее плечах бугрились мышцы, ее глаза метались, и она выглядела сердито. Так сердито, что Колючка сделала маленький шаг назад, осторожно глядя на качающийся молот.
Наконец Рин со стуком отбросила его, стащила рукавицы и швырнула их на стол.
– Пойдем со мной.
– Моя мать умерла, когда я была маленькой.
Рин вела Колючку за стены. Вниз, откуда вонь мусора Торлби не потревожит добрых людей города.
– Бренд ее немного помнит. Я – нет.
Некоторые из мусорных куч были завалены уже многие годы назад, и превратились в травянистые холмы. Некоторые были открыты и воняли, в них были разбросаны кости и раковины, тряпки и навоз людей и животных.
