Вот Алекс улыбаясь смотрит на меня, а вот он уже протягивает ко мне руки. Губы на его лице сложились в идеальную букву "о".
Я все ещё не понимаю, о чем беспокоится Алекс, пока не опускаю голову вниз. Моя белая футболка в крови. Из согнутой руки, там, где раньше был мизинец и безымянный палец, сейчас торчали обрубки мяса и сочилась кровь. Перевожу взгляд на свой живот – там как красивая алая роза разливается огромное пятно. Чувствую, как мне становится тяжело дышать. Вижу панику на лице Алекса, понимаю руку чтобы его успокоить, но не могу пошевелиться.
В следующий момент в глазах все потемнело, пол под ногами закрутился. Последнее, что я помню – это лицо Алекса, он подхватывает меня на руки, кричит мое имя, дальше – только темнота.
Алекс
Воняло жутко сваренным кофе. Белая комната, сплошь покрытая кафелем, выглядела как одиночка в лечебнице для психопатов. Я находился уже второй день в специализированной больнице NMC, Аль-Нахда, расположенной в Дубае.
Нет, медицинское учреждение было совсем неплохим: весь спектр передовых технологий, используемых в больнице, был внушительным. Цифровая рентгеноскопия, маммография и цифровые рентгеновские системы, поддерживаемая полностью интегрированная система PACS и многое другое, – все это было хорошо. Илоне сделали несколько снимков, зашили руку, вытащили пулю, но уже шел пятый день, как она не приходила в сознание.
Я не мог сосредоточиться и делал уже сотый круг по комнате, когда снова вошел доктор.
Несколько человек посмотрели на него с надеждой, но он подошел ко мне.
Я забыл, как нужно дышать. Его взгляд был хмурым, а толстая папка в руке не предвещали ничего хорошего. Он жестом показал мне следовать за ним.
Мы шли сквозь длинные коридоры больницы, и казалось время совсем замедлило свой бег. Дойдя до кабинета, доктор открыл пластиковым ключом дверь и указал мне на кресло. Я сел, предчувствуя что-то плохое. Доктор сел напротив. Он с пару минут перебирал листы перед тем, как спросить меня:
– Вы говорите по-английски?
– Да.
– Что ж, это хорошо. С вашей родственницей, – на этом моменте он посмотрел на меня через оправу очков. – Все хорошо. Ее анализы стабилизировались, ее рука заживает, пуля не задела важных органов. Думаю, через несколько дней вы сможете забрать ее домой.
– Но как… доктор, она же в коме? Вы имеете ввиду забрать ее… тело? – на слове тело, будто кто-то выбил весь воздух из моих легких.
– Бог с вами, юноша! Все с ней замечательно! Она пришла в себя еще утром!
Я не слышал дальнейшие слова доктора. Словно в забытье, подскочил на ноги и заметавшись, выскочил из кабинета врача. Я не знал на каком этаже они держали Илону, но это меня не останавливало. Я и так потерял целый день, Илона там, наверное, с ума сходит одна!
Я бежал по этажу, распахивая двери в каждой палате. За мной бежал доктор, его халат развивался, а листы из толстой папки разлетались прочь. Рядом с ним уже бежали несколько охранников, когда я добрался до третьего этажа.
– … 349 кабинет, крикнул мне доктор, видимо, устав бежать.
– Спасибо, – бросил я ему даже не обернувшись, и свернул за угол.
Ее палата находилась в самом углу здания. Я добежал до двери, и уперевшись взглядом в серую металлическую коробку застыл.
Что если после всего, что произошло Илона не захочет меня видеть. Что если она не сможет меня простить, ведь я снова ее не защитил.
В этот момент из-за угла показался доктор и два охранника. Они тяжело дышали, пот лился по их лицам. Увидев меня, они застыли, недоуменно переглядываясь.
Я поднял руку чтобы постучать, но тут же опустил ее.
Стоило мне появиться в жизни Илоны и все шло наперекосяк. Если бы не я, она была бы сейчас жива и здорова. Она бы не помчалась в Дубай, не ползала бы в тоннеле, ее пальцы были бы на месте, а в животе не было бы пули. Я приносил ей только страдания.
Голос в моей голове напомнил мне про нашу ночь, но я задвинул его поглубже. Она пришла в себя, с ней все будет хорошо… Если я перестану ее спасать, то все будет вообще замечательно.
Я развернулся и пошел прочь. Доктор и два охранника недоуменно смотрели мне вслед.
Вернувшись в гостиницу, которую я снял неподалеку от больницы, я собрал вещи свои и Илоны. В ее вещах я оставил билет на самолет, который вылетал через неделю, деньги за выполненную работу и письмо с благодарностью, а также пластиковую карточку от этого номера. Он был оплачен как раз до даты ее вылета.
Спустившись вниз, бросил сумки с вещами в такси и назвал адрес больницы.
На ресепшене было довольно пусто. «Как и в твоем сердце» – прошептал внутренний голос. Я понимал, что если уйду, то никогда не прощу себе этого, но и остаться не мог. Не мог снова подвести ее, не сейчас, когда она была так слаба. Она просила ночь, и я дал ей ее, но больше я был ей не нужен. Ей нужен покой, а от меня были одни только неприятности.
Я оставил сумку Илоны и уже собрался уходить, когда кто-то позвал меня по имени. Сердце болезненно заныло. Я узнал этот голос. Илона звала меня. Я крепче сжал ручку рюкзака и не оглядываясь пошел прочь.
