– Вы о Лулу? – чуть улыбнулся Ортиз. – Нет, он попал к нам случайно. Очень способный малый.
– К тому же молчит и ничего не слышит. Какая находка для спецслужб. Может, его ослепить для полного счастья? – зло пошутил Сафарджиана.
– Тогда придется избавляться от него, как от непригодного материала.
Сафарджиан сделал глубокий вздох, наполнив легкие вечерним воздухом, пригнанным ветерком с моря.
– Вам необходимо сменить отель.
– После встречи с принцессой я уезжаю обратно в Тегеран. Осталось два дня. Стоит ли?
– Зачем рисковать в столь ответственный момент? Вы тоже ходите по лезвию бритвы.
– Не пугайте меня, Симон. Мне и без ваших слов страшно.
– И все-таки.
– Плохая идея, мсье Ортиз. Частая смена отелей может вызвать подозрения, тем более что мне нечего опасаться, когда у меня такие верные друзья, как вы и этот Лулу.
– Как считаете нужным. Знайте, мы всегда рядом.
– Благодарю вас, – Сафарджиан откланялся и сел в свою машину.
Метрах в ста от автомобиля агента стояла другая машина. Люди Ортиза сопровождали его повсюду. Раньше он не обращал на них внимания, но после убийства Сонля Сафарджиан стал замечать не известные ему ранее лица, которые перманентно попадались на его пути. Независимо, замечал ли он человека в вестибюле отеля или в открытом кафе, коих было бесчисленное множество, он сжимался в эту минуту в нервный комок. Враги это или друзья, иранскому агенту МИб оставалось лишь догадываться. Аминулла не был параноиком и не делал тотчас далеко идущих выводов, оставляя это на усмотрение Симона Ортиза и его ребят. Задача Сафарджиана – это переговоры с принцессой, куда он и направлялся. Он хотел встретиться с нею в Париже, чтобы не колесить по пляжам Средиземноморья, но Ашраф в столице не оказалось. Ей порядком надоели бесконечные визиты сотрудников разведслужб мира, и она решила перебраться во французскую Ривьеру, наивно полагая, что хотя бы здесь ее оставят в покое. Она не хотела вникать в остроту нависшей угрозы над династией, фамилию которой носила.
Лежа на золотистой софе и поглаживая на шее жемчужное ожерелье, иранская принцесса любовалась средиземноморским закатом. Скоро должен был явиться Сафарджиан с очередным важным поручением от лондонских покровителей.
Кроме ожерелья, шелкового бирюзового халата и темных солнцезащитных очков на ней ничего не было, но наряжаться в строгую одежду ради незваных гостей она и не собиралась. На вечернюю чашку кофе со сливками принцесса никого не приглашала, тем более агентов МИб. Загары и водные процедуры в бассейне Ашраф проводила без купального костюма, после, накинув халат, могла часами любоваться райским пейзажем, открывающимся перед ее взором, вдали от политических дрязг и склок. Одним словом, она решила не придавать встрече статус значительности, какие бы страсти не бушевали вокруг ее персоны и обсуждаемой темы.
«Пропади все пропадом вместе с моим братцем», – почти вслух произнесла принцесса. Этой фразой она в последнее время частенько отмахивалась от своих навязчивых мыслей, словно от назойливой мухи.
Ашраф прекрасно понимала, о чем может идти речь с Аминуллой Сафарджианом, и это не могло ее не раздражать. Она ничего не хотела слышать ни о Мосаддыке, ни о Пехлеви, и ни о своей родине в целом, с ее хаосом и политической нестабильностью. Дней пять она намеренно не пролистывала иранскую прессу, которую ей время от времени доставляли, да и то запоздалую, – ею принцесса разбавляла скуку очередной порцией горьких иранских реалий, где что ни день – то жестокое убийство, новые покушения, протесты, очередные аресты коммунистов и религиозных фанатиков. Боже, как далеки от нее сейчас серые грозовые будни ее родины, где премьер-министр не вылезает из своей пижамы, а слабохарактерный брат-монарх не может с этим ничего поделать, как всегда, оставляя наведение порядка в собственной стране коварным чужестранцам и своему продажному окружению!..
Да, есть отчего фыркнуть и продолжать наслаждаться красотами Франции. Жаль только, что ей постоянно надоедают нескончаемыми звонками и письмами персоны, которых она вовсе не жаждет видеть. Наверное, в такие минуты лучше быть безвольной мышью, как она называла брата, чем черной пантерой, коей являлась сама. Но что поделать, таков удел всех сильных личностей: к ним тянутся, тогда как слабых забывают и оставляют прозябать в их же собственных норах…
В половине девятого к ней быстрым шагом направилась ее служанка, которую она привезла с собой из Тегерана.
– Ашраф ханум, Ашраф ханум, – громче обычного звала миниатюрная смуглая служанка.
– Твой голос больше тебя самой, Парвин. Зачем ты кричишь, я же не оглохла?
– К вам гости.
– Аминулла?
– Да, ханум, – закивала служанка.
– Какая неожиданность, – сыронизировала принцесса. – Если судьба тебя преследует и хочет наказать, то от нее не убережешься даже в раю, – отмахнулась Ашраф. – Пусть войдет.
– Что-нибудь еще, ханум?
– Принеси выпить. И еще, Парвин: пока я буду говорить с Аминуллой, ни с кем не соединяй и никого не пускай. Меня нет. Тебе понятно?
