На пороге дома появилась служанка с подносом. Пауза с кофе была для собеседников как нельзя кстати. Несколько минут, отведенных на кофе, прошли в полном безмолвии. Оба думали, что делать дальше. Сафарджиан искал новые способы убеждения, принцесса, в свою очередь, пыталась мотивировать отказ ехать в Тегеран нежеланием ее брата вникать доводам разума, а значит, полной бессмысленностью ее поездки.
– Сегодня мне показали труп человека, который следил за мной со дня моего приезда в Париж, – Сафарджиан положил чашку на столик и закурил первую сигарету. – Молодое, красивое лицо, крепкое тело, а на шее несколько красных полос от удушья. Говорят, он хотел меня убить, но, как видите, я жив, потому что меня есть кому защищать.
– Зачем вы мне это рассказываете? – спросила принцесса.
– Пока Пехлеви будут предаваться семейным скандалам, их династия будет находиться под постоянной угрозой. Людей, которые не хотят помочь себе самим, ждет участь побежденных.
– Мы не такие слабые, как вам кажется, Сафарджиан, – процедила принцесса.
– Только потому, что находитесь под протекцией Англии, которая спасла вас от красной чумы в 46-ом, но упрямство и нежелание Пехлеви сотрудничать дорого обойдется всем доблестным гражданам Ирана. Ваш трон, земли, банки, юридические фирмы союзников окажутся в руках наших общих врагов. Тогда уже нас точно никто не будет защищать, а вместо красивого ожерелья на вашей шее тоже смогут красоваться полосы от удушья! Мне же придется пустить себе пулю в висок, потому что я не смогу спокойно взирать на то, как шавки этого проходимца будут делить имущество моей семьи.
– Выйдите вон, Аминулла, пока я не приказала вас самого придушить как собаку, – спокойным голосом сказала принцесса.
Сафарджиан сделал несколько затяжек и потушил сигарету.
– Спасибо за теплый прием, Ваше Высочество. Надеюсь, доводы других людей относительно будущего Ирана будут более убедительны, чем мои.
Гость встал с кресла, почтительно склонил голову и ушел. На следующий день в тихую гавань принцессы причалили двое англичан, такие же, как Сафарджиан, сотрудники секретной службы МИб. Им удалось уговорить Ашраф лететь в Тегеран для аудиенции с братом. Каждый из действующих лиц в этом театре абсурда обязан был исполнять отведенную ему роль. Актеры должны были по замыслу организаторов в строго определенное время появляться и вовремя удаляться. В случае плохой игры актеров или их болезни режиссеры срочно вносили в сценарий поправки. Главное, чтобы под занавес основная режиссерская мысль была доведена до цели. Ашраф понимала, что англичанам ответить отказом будет сложно, не то что иранцу Сафарджиану. При всем своем могуществе она не сможет пойти против воли тех, кто создавал империю Пехлеви, кто из простого казака Реза-хана слепил могущественного монарха, ее отца, который имел дерзость ослушаться хозяев и был наказан. Ей очень дорог дивный средиземноморский пейзаж. Она не хочет его терять, а потому сделает все, как ей скажут, а дальше, в случае неудачи, – все претензии к ее трусоватому брату. Ашраф Пехлеви всего лишь принцесса.
Девочка встретилась с мальчиками. Скоро она прилетит домой, а наш пудель заболел и умер.
Очень коротко и ясно изложил свою мысль Серж Драгуноф, скрываясь под вымышленным агентурным именем. Рустаму было все понятно в этом лаконичном и весьма прозрачном сообщении. Девочка – это принцесса Ашраф, мальчики – Аминулла Сафарджиан и парочка английских агентов, а несчастный пудель, как бы цинично это ни звучало, был задушенный глухонемым Лулу агент Драгунофа – Жак Сонля.
Шифрограмма Волченкова, адресованная помощнику посла СССР в Тегеране, несла в себе более подробную информацию:
