Полночная библиотека полностью

– Прекрати, Педро, – одернул его Дилан, смеясь, отрывая от нее зверька.

Другой пес, огромный, мощный, каштанового цвета ньюфаундленд, уселся рядом с ней на диван и принялся лизать ей ухо языком размером с тапок, так что Дилану пришлось устроиться на полу.

– Не хочешь на диван?

– Нет. Мне нормально на полу.

Нора не настаивала. Вообще, ей так было даже легче. Она смогла посмотреть «Салун “Последний шанс”» без лишней неловкости. А ньюфаундленд перестал лизать ее ухо, положил морду ей на колени, и Нора почувствовала себя – ну, не счастливой, но точно не подавленной.

И все же, пока Нора смотрела, как Райан Бейли говорил своей экранной любви, что «жизнь – чтобы жить, кексик», а Дилан сообщал, что хочет позволить еще одной собаке спать в его постели («Он скулит всю ночь. Хочет к папочке»), она поняла, что не влюблена в эту жизнь.

А еще Дилан заслуживал другую Нору. Ту, которая смогла влюбиться в него. Это было новое чувство – будто занимаешь чужое место.

Обнаружив, что в этой жизни у нее высокая устойчивость к алкоголю, она плеснула себе еще вина. Это был довольно тягучий зинфандель из Калифорнии. Она рассмотрела этикетку сзади. Почему-то там описывалась биография женщины и мужчины, Джанин и Теренса Торнтонов, которые владели виноградниками и делали вино. Она прочитала фразу: С самой свадьбы мы мечтали о своем винограднике. И, наконец, эта мечта сбылась. Здесь, в Драй-Крик-Вэлли, наша жизнь так же хороша, как и бокал зинфанделя.

Она погладила большого пса, который продолжал ее облизывать, и прошептала «прощай» в его широкое, теплое ухо, покидая Дилана с его собаками.

В следующий визит Норы в Полночную библиотеку миссис Элм помогла ей найти жизнь, похожую на ту, что описывалась на этикетке бутылки вина из ресторана. Так библиотекарша дала Норе книгу, которая отправила ее в Америку.

В этой жизни Нора звалась Норой Мартинес и была женой американца мексиканского происхождения по имени Эдуардо – мужчины чуть за сорок, с огоньком в глазах: она его встретила в тот год, когда путешествовала после окончания университета – это были те самые странствия, по которым она горевала, не решившись на них. После смерти его родителей в результате несчастного случая на яхте (она узнала об этом, прочитав вырезку из журнала The Wine Enthusiast[98], которую они вставили в рамку и повесили в дегустационном зале, обитом дубовыми панелями) Эдуардо досталось скромное наследство – на него они купили крошечный виноградник в Калифорнии. За три года они так преуспели – особенно с ширазом, – что смогли купить соседний виноградник, когда тот выставили на продажу. Их владение называлось Buena Vista, оно располагалось у подножья гор Санта-Крус, а еще у них был сын Алехандро, который учился в школе-пансионе в Монтерей-Бей.

Основную прибыль приносили туристы, приезжавшие пробовать местные вина. Автобусы, набитые людьми, останавливались возле винодельни с интервалом в час. Общаться с ними было легко, так как публика верила всему. Все проходило так: Эдуардо решал, какие вина наливать в бокалы до приезда автобуса, и вручал Норе бутылки. «Тише, Нора, despacio, un poco[99], слишком много», – упрекал ее добродушно на испанском английском, когда она слишком вольно обращалась с отмериванием порций. А потом, когда туристы приезжали, Нора нюхала вина, пока люди отхлебывали и полоскали их во рту, и пыталась говорить правильные слова, вторя Эдуардо.

«В этом букете есть древесные нотки», или «Вы различите растительный аромат – яркой спелой ежевики и душистого нектарина, идеально сбалансированный, с отголосками вкуса древесного угля».

Каждую жизнь она ощущала по-особенному, как разные переходы в симфонии, и эта звучала весьма бодро и жизнеутверждающе. Эдуардо был невероятно добродушен, и их брак казался удачным. Пожалуй, они могли даже посоперничать с парой с этикетки того тягучего вина, что они пили с Диланом, пока ее лизал астрономически огромный пес. Она запомнила их имена. Джанин и Теренс Торнтоны. Ей представлялось, что теперь она тоже живет на этикетке бутылки. Даже вид у нее был соответствующий. Идеальная калифорнийская прическа, прекрасные зубы, загар и здоровье, несмотря на предположительно внушительное потребление шираза. У нее был плоский, мускулистый живот, что намекало на часы пилатеса каждую неделю.

Однако ей было легко имитировать не только знание о винах в этой жизни. Имитировать удавалось все, и это подсказывало, что секрет ее предположительно удачного союза с Эдуардо заключался в том, что муж не слишком-то внимателен.

Когда уехали последние туристы, Эдуардо и Нора сели под звездами с бокалами собственного вина.

– Пожары в Лос-Анджелесе стихают, – сообщил он ей.

Норе стало любопытно, кто жил в том доме в Лос-Анджелесе, который принадлежал ей в жизни поп-звезды.

– Это радует.

– Да.